– Может, ее в больницу отвезти? – крикнула она.

– Не надо, – громко ответил он. – У нас все в порядке. Поезжайте. Только не гоняйте больше как угорелая.

Девица поколебалась, потом села в машину и медленно тронулась. Он протер ваткой, смоченной в спирте, место укола.

– Ну вот, сейчас все будет в порядке. Вам не лучше?

– Нет, – пробормотала Томилина, вдруг сделавшись синюшно-бледной, – кажется, хуже стало.

– Ничего, ничего, сейчас… Вон как у вас веночка хорошо видна…

Он взял в руку шприц и в первый момент не понял, почему не может ввести иглу в вену. Рука стала непослушной и не могла двинуться ни вперед, ни назад. И только потом он сообразил, что какие-то люди держат его с двух сторон. Откуда-то снова появились те самые красные «Жигули». Выскочившая из машины девица тоже вихрем подлетела к ним и аккуратно вынула шприц из его сжатых пальцев. Задняя дверца «Жигулей» распахнулась, вышли двое мужчин и подошли ближе.

– Начнем, пожалуй, – скучным голосом сказал один из подошедших. – Валентина, отвези Татьяну Григорьевну домой и возвращайся сюда. Коля, съемку сделал?

– Обязательно, – отозвался один из тех, кого он не видел, потому что этот человек стоял у него за спиной и крепко держал за локоть.

– Ну и славненько. Ребятки, быстро фиксируем обстановку на месте, все шприцы и ампулы маркируем – и в управу. Гражданин, может, вы нам сразу скажете, какой препарат пытались ввести?

Он, конечно, молчал. Но в общем-то понимал, что эта мера временная и абсолютно бесполезная. Он попался. Ах ты, черт возьми! Как же так? Неужели они его заманили в ловушку?

Настя не помнила, приходилось ли ей когда-нибудь так кричать. То есть она, конечно, не кричала в полном смысле слова, но говорила на таких повышенных тонах, что сама себе удивлялась.

– Как ты мог?! Как ты посмел?! Вводить беременную женщину в комбинацию! У тебя в голове есть хоть капля разума?

Коротков ничего не мог с собой поделать. Он в глубине души признавал, что Аська права, но все равно не мог справиться с улыбкой, помимо воли растягивавшей его губы.

– Ну чего ты кричишь? – увещевал он ее как малого ребенка. – Чего ты кричишь? Во-первых, Таня сама предложила эту идею. Во-вторых, ее муж Стасов ее поддержал. В-третьих, ты же знаешь Валюшку, она машину водить научилась раньше, чем по земле ходить. К твоему сведению, она с восемнадцати лет состоит в ассоциации каскадеров и систематически снимается в кино со всякими автомобильными трюками. Для нее поставить такую сцену – плевое дело. Гарантия безопасности – двести пятьдесят процентов. Татьяне всего-то и нужно было в определенный момент тихонечко опуститься на колени, вот и все. Чего ты психуешь?

– А вдруг что-нибудь не получилось бы? Вдруг она упала бы, ударилась, испугалась? Ты об этом подумал?

– Но она же не упала и не ударилась, – возразил Коротков. – Аська, не порти мне праздник. Ты же мечтала найти хоть одного убийцу. Вот я тебе его доставил на блюдечке с упоительными розочками, а ты все недовольна. У него полная сумка всякой отравы, при помощи которой он собирался лишить Таню и Стасова их ребенка. Теперь ты можешь вцепиться ему в глотку и разматывать весь клубок до самого фонда. Ну, Ася, перестань дуться. У нас же все получилось.

– Получилось у них, – проворчала она, все еще кипя от возмущения. – Самоделкины несчастные. Бить вас некому.

– Как это некому? А Колобок на что? Мы еще от него получим все, что причитается. Так что ты, подруга, можешь отдыхать пока.

Я не понимал, о чем она говорит. Какое наследство? Какие миллионы? Да, мать как-то упоминала, что у моего деда были дальние родственники, которые эмигрировали из России еще до революции, но с тех пор от них не было ни слуху ни духу. Мать даже фамилии их не знала.

– Троюродный брат вашего деда оставил все состояние вашей матери. Соответственно и вам, поскольку ваша мать недееспособна, а вы являетесь ее опекуном, а потом и наследником. Фонд вступил в сговор с адвокатами наследодателя, и они в частном порядке через одного московского юриста стали разыскивать наследников. Как только этот юрист выяснил, что наследниками являетесь вы с матерью, его быстренько убрали. Он стал не нужен и опасен, ибо обладал знанием о ситуации. И принялись за вас. Теперь понятно?