В отдалении различались мятущиеся силуэты ищеек и людей, гротескно огромные в свете прожектора.

— Но, Фольгер, — Алек стиснул кулаки, — как же мне без вас? Я же один не справлюсь!

Граф был непреклонен.

— Боюсь, иного выхода нет. — Фольгер отсалютовал саблей. — Прощайте, ваше высочество. Будьте достойны своего отца.

— Мой отец мертв, а вы-то нет!

— Прошу вас, господин, — Алека схватил за руку Бауэр, — надо спешить.

Алек хотел вырваться, но дюжий капрал был и крупнее, и сильнее. Он чуть ли не волоком протащил Алека через дыру в заграждении. Колючки рванули рукава куртки. Существо на плече, юрко пригнувшись, успевало подражать охотничьему вою ищеек.

Спустя минуту они уже шли под темными купами деревьев; впереди с пыхтением пробивался Клопп. Капрал Бауэр по-прежнему тянул своего господина, сбивчиво при этом извиняясь. Вскоре лес заглушил отдаленную суматоху схватки, а свет прожектора едва пробивался сквозь гущу растительности. Вой дарвинистских псин стал тише, а от ястребов их надежно прикрывала листва. Втроем беглецы уходили все дальше в чащобу, пока их наконец не окутала безмолвная тьма, через которую лишь изредка пробивался отблеск далекого, безопасного теперь прожектора. Наконец все стихло окончательно.

Фольгер, должно быть, ведет сейчас переговоры, предлагая себя и Хоффмана в обмен на свободу остальных. А у дарвинистов и выбора особо нет: они просто не могут позволить себе лишиться последнего техника и переводчика.

Алек замедлил шаги.

— Прошу вас, господин, — усилил хватку Бауэр. — Нам нельзя назад.

— Да я понимаю. — Алек, стряхнув с себя руку капрала, остановился. — Только и мчаться что есть духу тоже нет смысла: как бы у старины Клоппа не случился сердечный приступ.

Клопп спорить не стал. Уперев руки в колени, он стоял согнувшись, тяжело переводя дыхание. Алек поглядел в ту сторону, откуда они прибежали, — нет ли признаков возможной погони. Все тихо. Птиц и тех не слышно.

Ну что, вот тебе и свобода. Только ничего в ней не ощущалось, кроме беспросветного одиночества. Нетрудно догадаться, что сказал бы сейчас принцу Александру его венценосный отец: «Время взять бразды правления на себя».

— Мы по пути ничего не обронили?

— Никак нет, — быстро сориентировался в поклаже Бауэр. — Беспроводная рация, инструменты, слиток золота — все при нас, господин.

— Золото… — произнес Алек.

Интересно, насколько тормозил их бег этот последний остаток отцова богатства? С каким удовольствием он обменял бы его без остатка на несколько минут форы, необходимых, чтобы спасти Фольгера. Однако сейчас не время распускать нюни, размышляя, что было бы, если бы…

— Да, и еще вот это, — подал голос Клопп, вынимая из кармана куртки маленький кожаный тубус с папской печатью в виде двух скрещенных ключей. — Он сказал, что отныне вам предстоит носить это при себе.

Алек не мигая смотрел на кожаный футляр с грамотой Папы Римского, удостоверяющей, что он, Алек, — законный наследник титулов и состояния своего отца, вопреки воле его двоюродного деда, императора. С такой поддержкой можно было смело претендовать на титул наследника престола Австро-Венгрии. Вот почему на него охотились германцы: в его власти было взять и положить когда-нибудь конец этой войне. Сжимая в руках футляр с грамотой, Алек внезапно понял, что всегда доверял хранить эту важнейшую бумагу Фольгеру. Теперь же о сохранности этого документа, а вместе с ним и о собственном будущем придется заботиться самостоятельно.

Он опустил футляр в карман и аккуратно его застегнул.

— Очень хорошо, Клопп. Быть может, мне понести за вас саквояж Фольгера?

— Да не нужно, юный господин, — ответил тот, преодолевая одышку, — я и сам управлюсь.

— Тем не менее я настаиваю, — сказал Алек, протягивая руку. — Вы замедляете наш ход.

Клопп сделал паузу. В такие моменты он обычно смотрел на графа, ожидая его слова. Теперь такой возможности не было. Потому он покорно протянул саквояж. Взявшись за ручку, Алек невольно крякнул от тяжести: золото, конечно, нес именно Фольгер.

Существо тут же передразнило его. Алек вздохнул: еще и часа не прошло с момента появления надоеды на свет, а он уже становится несносен.

— Надеюсь, ты скоро выучишься хоть чему-нибудь новому, — язвительно произнес он.

Зверушка в ответ лишь молча уставилась на него.

Остальную поклажу взвалил на себя Бауэр.

— Куда направимся, господин?

— Ты хочешь сказать, у графа Фольгера не было для вас каких-либо других секретных указаний?

Бауэр глянул на Клоппа; тот в ответ пожал плечами.