Алек покачал головой, дивясь на Лилит. Надо же: отец погиб, ее город в огне, а она летает стрекозой, да еще и хохочет.

— Вот сумасбродка!

— Да уж, — еще раз проведя ладонью по губам, кивнул Дилан. — Хотя целуется, надо признать, здорово.

Алек, поглядев на товарища, лишь покачал головой.

— Ладно, пойдем-ка выясним, что у нас с мастером Клоппом.

Железный голем лежал среди груды вагонов и разбросанного груза. Ноги у него были перебиты и искорежены. Внешне неповрежденной осталась лишь верхняя половина и крупная голова, лежащая на двух разбитых товарных вагонах, — ни дать ни взять великан, спящий на измятой металлической подушке.

Дэрин с Алеком подобрались поближе, ступая по обломкам электрики и битому стеклу. Вокруг торчали закрученные в штопор рельсы.

— Проклятье, — сказала Дэрин, когда они проходили мимо перевернутого вагона-ресторана с сиротливо полощущимися по ветру занавесками из красного атласа. — Хорошо, что на борту не было пассажиров.

— Можно пробраться к голове голема вот так, — предложил Алек, указывая на ручищу шагохода, зарывшуюся в сухую грязь.

Они полезли вверх по этой руке и вскоре заметили два неподвижных силуэта, прихваченных ремнями к водительским креслам.

— Мастер Клопп! — крикнул Алек. — Ганс!

Одна из фигур пошевелилась.

Это был Бауэр — глаза остекленевшие, руки нетвердо тянутся к застежкам ремней безопасности. Взобравшись вслед за Алеком, Дэрин помогла ему освободить беднягу.

— Was uns getroffen? [11] — спросил он слабым голосом.

— Der Orient-Express, [12] — объяснил Алек.

Бауэр ошарашенно на него посмотрел, после чего, оглядев картину всеобщего разгрома, постепенно стал возвращаться к действительности.

Втроем они отстегнули Клоппа и вытащили его на плечо голема. Мастер-механик по-прежнему не шевелился. Лицо у него покрывала запекшаяся кровь, пульс на шее едва прощупывался.

— Его надо срочно к врачу.

— Да, но каким образом? — всплеснул руками Алек.

Дэрин оглядела поле сражения — ни один из шагоходов не уцелел. А в небе горделиво разворачивался в профиль силуэт «Левиафана». В общем-то, этого и следовало ожидать: разделавшись с «Гебеном», воздушный корабль возвратился, чтобы получше рассмотреть останки пушки Теслы.

Дэрин хотела что-то пояснить, но тут Бовриль у нее на плече взялся изображать, будто топает.

— Шагоходы, — прислушавшись, сообразил Алек.

Дэрин обернулась в сторону города. Там над горизонтом виднелся с десяток дымных столбов.

— Может, это от комитета?

Алек покачал головой.

— Им даже неизвестно, что мы здесь.

— Так было задумано. Но ведь наша славная анархистка все рассказала своему дяде!

Бауэр, нетвердо встав на ноги, поднял к глазам бинокль. Одна из линз была разбита, поэтому он смотрел, прищурив один глаз, как в подзорную трубу.

— Elefanten, [13] — сообщил он после недолгой паузы.

Алек ругнулся.

— По крайней мере, эти звери медлительны.

— Но нам надо унести отсюда Клоппа, — напомнила Дэрин.

— Без помощи тут не управиться.

— А где мы ее возьмем?

Она указала на величавый силуэт; разворачиваясь на водой, он ощупывал прожекторами скалы внизу.

— Сюда идет «Левиафан», чтобы подробнее все осмотреть. Мы можем послать ему сигнал и как-то переправить Клоппа корабельному хирургу.

— А, бэ, вэ, — радостно задекламировал Бовриль.

— Что?! Опять в плен? — ужаснулся Алек.

— Ну а что, по-твоему, после всего этого с нами сделают османы? — Дэрин обвела взглядом сцену побоища. — У нас вы, по крайней мере, останетесь живы!

— Ich kann bleiben mit Meister Klopp, Herr, [14] — сказал Бауэр.

Дэрин прищурилась. После месяца в компании жестянщиков немецкий у нее существенно улучшился.

— Он что, хочет остаться здесь с Клоппом?

Алек повернулся к Дэрин.

— Ваш корабль может забрать Бауэра с Клоппом, а мы с тобой давай спрячемся.

У Дэрин буквально челюсть отвисла.

— Ты что, рехнулся?

— Османы ни за что не найдут нас в эдаком кавардаке. Ты подумай, — Алек сжал кулаки, — если комитет нынче одержит победу, они свергнут германцев. И с них нам причитается, Дилан. Мы сможем остаться здесь, среди союзников.