Первыми А-Ка свалил вражеских бомбардиров и одного из Стрельцов. Второй успел залечь и на время скрылся из виду.

Викинг в белой волкопсовой шкуре сорвался в воду. От драконьего черепа на носу судна отвалился и полетел вслед за ним кусок нижней челюсти. На палубе упали еще два или три бойца. Повис на румпеле кормщик.

Викинги пригнулись. Потерявший управление драккар начал разворачиваться левым бортом.

Остаток магазина А-Ка выпустил по корме вражеского судна, целя в прикрепленный снаружи лодочный мотор. Поджечь корабль не вышло, но работающий на малых оборотах двигатель, надсадно кашлянув, заглох окончательно, а на обшивке по-над ватерлинией появились отметины пробоин.

Драккар по инерции продолжал разворачиваться левым бортом. Но морские разбойники опомнились быстро. Как только А-Ка прекратил огонь и откатился в сторону, меняя позицию и магазин, над пробитыми бортами и дырявыми щитами вновь показались рогатые шлемы. Вражеские стрелки дали ответку.

На коч посыпались стрелы. Забухали ручницы. Заработал из своего ствола уцелевший Стрелец викингов. Правда, в отличие от А-Ка, он бил одиночными выстрелами. Похоже, с боеприпасами к старому оружию у морских разбойников было плохонько.

Теперь уже поморы укрывались за бортами и щитами, которые берегли от вражеских стрел, но не спасали от пуль и картечи. Викинги сосредоточили огонь на той части борта, откуда шмалял А-Ка. Если бы Стрелец не сменил позицию, его бы попросту изрешетило. А так…

Разворотило бортовое ограждение, утыкало стрелами палубные доски за ним. Досталось оказавшимся поблизости поморам. Двое членов команды Василя были убиты наповал. Еще трое — ранены.

— Ну подплывите только, хрены рогатые! — почти умолял Костоправ, хоронясь за бортом и перехватив поудобнее цеп. — Суньтесь только, мать вашу!

Вид лекарь, мучимый морской болезнью, имел страшный, но пока шла перестрелка, выместить накопившийся негатив на викингах он не мог.

А-Ка снова поднялся над бортом. Короткой — в три патрона — очередью заставил замолчать вражеского Стрельца.

Именно в этот момент выстрелила вторая носовая пушка драккара — та, что стояла под драконьим черепом слева. Кто-то из вражеской команды сумел-таки добраться до нее и вывернуть бомбардный ствол на подвижном лафете так, чтобы достать коч.

На этот раз заряд крупной картечи ударил по-над палубой, разбивая борта и разнося надстройки.

Поморский кораблик содрогнулся. Затрещало дерево, закричали люди. Полетели щепки и брызнула кровь. Какого-то бедолагу смело с палубы, словно волной смыло. Кого-то покалечило. Кого-то убило.

Автоматная стрельба прекратилась. Почему? Викинги — вот же они, как на ладони!

— А-Ка? — недоуменно повернулся Виктор к Стрельцу.

И заорал в голос:

— А-а-а-Ка-а-а!

На крик оглянулся Костоправ. Лекарь побледнел и, выронив цеп, бросился к Стрельцу.

А-Ка лежал в обнимку с калашом. Глаза зажмурены. Нижняя губа прикушена. Лицо — как снег. Живот и правый бок разворочены. По палубе растекаются кровавые ручьи.

Судя по всему, вражеский канонир целил в Стрельца. И проклятый викинг попал!

Где-то рядом сыпал командами Василь. Суетились уцелевшие поморы, растаскивая раненых. Лучники не прекращали стрельбы. Кто-то, матерясь и рассыпая порох — то ли от качки, то ли из-за спешки, перезаряжал ручницу. Кормщик с окровавленным плечом пытался вывернуть коч так, чтобы кормовая пушка поймала наконец вражеское судно.

Что-то кричали викинги на драккаре. Оттуда прилетели еще три или четыре стрелы. После этого обстрел прекратился. Викинги снова опускали в воду весла, надеясь развернуть корабль, добраться до коча и закончить бой рукопашной, в которой они попросту задавили бы противника числом. Какой-то здоровяк в рогатом шлеме спихнул с румпеля мертвого кормщика, занял его место и ворочал рулевую лопасть.

Виктор видел, слышал и понимал все это, но думал о другом. Склонившийся над А-Ка Костоправ бегло осмотрел раны Стрельца и поднял голову…

Костоправ не ругался, что уже было скверным признаком. Он вообще не произнес ни слова. Лекарь прикусил губу, в точности как А-Ка, и морщился так, словно картечины, разорвавшие нутро Стрельца, попали в него самого.

Костоправ поймал взгляд Виктора. Медленно покачал головой. Ясно… Чудес не бывает. Даже лекарское искусство Костоправа бессильно, когда все кишки — наружу.

Умерла последняя надежда.

Дальнейшее происходило как во сне.

Виктор схватил автомат. А-Ка слабо улыбнулся и разжал побледневшие пальцы.