Услышав, что в квартиру кто-то вошел, Наташка соскакивает с подоконника, напряженно останавливается посреди комнаты. Дверь открывается не сразу, Павел входит как-то странно, боком, длинное лицо его искажено, он бросает сумку на пол, чего обычно не делает, он всегда аккуратно вешает сумку на стул; пристанывает, хромая, подходит к дивану, почти падает на него.

— Провокация, что ли, — усмехается Павел через силу.

— Павлик, что? — Наташка бросается к нему.

— Ногу сбил. — Он улыбается кривясь. — Торопился.

— Где? Покажи. — Она опускается перед ним на колени, расшнуровывает кроссовку, осторожно стягивает носок, Павел морщится, ойкает, большой палец его левой ноги кровоточит. — Подожди, я сейчас, сейчас. — Наташка спешит к шкафу, по пути пихает чемоданы в угол, накидывает на них плед, достает из шкафа аптечку. — Ну, потерпи, потерпи. — Она осматривает палец, ощупывает, проверяя, нет ли перелома. — У нас в училище основы медзнаний были.

— Где ты так? — спрашивает Наташка, когда палец обработан и перевязан.

— Да на крыльце. Валяется что-то. Темнотища. — Павел облегченно откидывается на спинку дивана.

— Пойду посмотрю. — Наташка накидывает пальто, выходит на крыльцо, ступает осторожно, пока нога не утыкается во что-то гладкое и твердое.

— Что там? — слышится с лестницы голос Павла.

— Да камень, гранитный. — Наташка пыхтит, пытаясь его поднять. — Отец из сарая вытащил, приготовил и забыл.

— Подожди. — Павел спускается по лестнице. — Не трогай.

— А что?

— Как маленькая. Нельзя ж тебе теперь.

— Тогда ты бери.

— Куда его? — Павел поднимает камень.

— Тащи, тащи, — командует Наташка, входя в нижнюю квартиру, включает в коридоре свет, тихонько открывает дверь в комнату родителей.

В комнате сине, светится пустой экран не добившегося отключения телевизора, из-за шкафа, с родительской постели, раздается дружный двойной храп.

— Да куда его? — вполголоса спрашивает Павел.

— Там, справа от стола, — шепчет Наташка, пропуская его вперед, — кадушка стоит. Положи сверху.