«Бедное дитя», — думал он, охваченный порывом необыкновенной жалости, сам не зная, за что, собственно, он жалеет ее.

Впрочем, это продолжалось недолго, и вскоре его охватило необъяснимое беспокойство и раздражение; он не мог ни о чем думать, не в силах был ничем заняться. Ежеминутно он срывался с места, — ему казалось, что его кто-то зовет, что ему надо куда-то бежать, что-то делать, с кем-то встретиться. Он вспоминал о разных спешных делах, но сейчас же все забывал — только этот призыв звучал в нем все сильнее. Но кто звал его и где, он не мог понять.

Он беспомощно стоял, прислушиваясь к окружающему с крайним напряжением.

Да, теперь он был совершенно уверен в том, что какой-то приглушенный голос издалека зовет его, что кто-то ждет его и думает о нем.

Тысячу раз бросался он напряженной, ищущей мыслью в пустоту, угадывая, и тысячу раз опускался без сил, чувствуя свою беспомощность.

— Кто меня зовет? — громко спрашивал он, окончательно теряя терпенье.

Ответа не было, но и глухой зов не прекращался ни на мгновенье, дрожал в его сердце, как далекий крик тоски. А иногда он слышал его так ясно, как будто его звал кто-то за окнами, за стеной или в коридоре, но за окном, раскачиваясь, шумели только деревья и раздавались голоса прозябших птиц, а коридоры были почти пусты.

Он возвращался к себе, все более раздраженный и до того утомленный бесплодными усилиями отгадать, откуда несется призыв, что наконец лег на диван и уснул.

День прошел и уже начинало смеркаться, когда Зенон проснулся.

— Иди! — прозвучал над его головой чей-то голос. Он быстро поднялся. В комнате никого не было, тьма уже сгустилась, серый, угрюмый сумрак обволакивал мебель, а зеркала серели, как плиты мутного льда.

Он прислушивался к замирающим звукам тишины, и вдруг зеркало озарилось молнией, в прозрачной глубине его стало что-то происходить, из тумана, пронизанного солнечным светом, стали выплывать чащи деревьев и цветов.

Зенон испуганно поглядел вокруг; комната постепенно темнела и погружалась в ночной мрак, но там, за зеркальной поверхностью, в удивительном сиянии вставало видение тропического леса, высокие пальмы стояли вдоль бесконечной дороги, создавая подобие зеленого туннеля. Он подошел ближе, и уже не мог оторвать глаз от зеркала, потому что из его глубины прямо к нему направлялась Дэзи.

— Иди!

Он видел движение ее губ и горящие призывом глаза.

Он узнал голос и, дрожа всем телом, пошел прямо вперед, к ней, как бы в эту зеркальную глубину, потеряв ощущение того, что с ним происходит, но радуясь тому, что наконец он нашел ту, которую искал.

Он прошел темную столовую комнату, и ему казалось, что он минует груды каких-то неизвестных предметов, глаза его все время были устремлены на Дэзи, шедшую навстречу ему.

И, только дойдя до оранжереи, он вдруг пришел в себя.

Да, Дэзи действительно ждала его там, у фонтана, с цветком магнолии в руке. Ба ласково прижималась к ее коленям и заглядывала ей в глаза.

— Вот я, — шепнул он, останавливаясь перед ней.

— Непокорная у вас душа!

Зенон взглянул на нее, не понимая.

— Я давно уже желала видеть вас, давно звала.

— Я слышал, но не знал, кто меня зовет.

Фонтан тихо шумел, сея росистую пыль на цветы миндаля, подымавшиеся розовым облаком над зеленой чащей ветвей. Оранжерея была наполнена крепким, опьяняющим запахом цветов.

— Вы помните? — спросила она, прикасаясь к его руке.

— Все.

— Кто был там со мной, тот принадлежит «ему».

— Я твой, твой, — проговорил он, склоняя перед ней голову.

Улыбка, как радостная молния, прояснила ее бледное лицо, глаза сверкнули могучим пламенем, красные губы прошептали:

— Итак, пусть свершится? Да?

— Пусть свершится то, что должно свершиться, да, да, я так думал, я так хочу.

— И готов?

— Хотя бы смерть! — страстно крикнул он, забывая весь мир и утопая всей душой в Дэзи.

Зенон покорно глядел на нее рабски преданным взглядом, чувствуя, что связан с ее душой навсегда, что, если она скажет «умри», он с наслаждением исполнит этот приказ.

Дэзи взяла его за руку и повела в зеленую чащу бамбуковых кустов. Они сели. Пантера насторожилась и внимательно следила за ними зелеными глазами.

— Я должна тебе сказать несколько слов, несколько важных слов.

— Я их томительно ждал.

— Если хочешь, можем поехать вместе на то солнечное побережье, о котором ты когда-то рассказывал... на несколько недель... скроемся от людей, переживем как во сне нечеловеческое счастье.

— Тот путь, отмеченный на карте, вел туда.