Ладонь Сверига сжалась на рукояти топора.

— А откуда ты знал, что это я? Вдруг враг попытался бы подкрасться к тебе сзади и убить? — высокомерно спросил он.

— Ты споткнулся на третьей ступеньке. Прежде чем подняться на крышу, ты остановился на предпоследней ступеньке и снял с плеча топор. Ты носишь его на правом плече и потому припадаешь на правую ногу А когда ты открыл дверь на крышу, лезвие топора задело стену.

Свериг изумленно уставился на него, и на мгновение в его глазах вспыхнула ярость, а потом что-то еще, о чем Тор предпочел не думать. И, конечно же, он не стал говорить Сверигу о том, что чует врага на расстоянии выстрела.

— У тебя хороший слух, — наконец нашелся помощник ярла.

Переступив с ноги на ногу, Свериг прислонил топор к стене и, прячась от ветра, поплотнее завернулся в накидку. Затем он присел рядом с Тором.

Top подумал, не подвинуться ли ему, чтобы Сверигу было удобнее, но решил не делать этого. Воин мог воспринять это движение как попытку унизить его. Да, люди действительно сложные создания, а Свериг тем более.

— Мое время дежурства уже давно началось, — помолчав, заметил Свериг. — Почему ты меня не разбудил?

— Для этого мне пришлось бы покинуть мой пост. — Тор улыбнулся. — А за это на войне карают смертью, так ведь?

— Да, на войне.

— А мы на войне?

— Не знаю, с кем нам воевать, — ответил Свериг, смерив Тора странным взглядом. — Но, возможно, нам действительно предстоит война.

— Ага.

Свериг еще плотнее запахнул накидку. Он уже дрожал от холода, хотя пробыл на крыше всего пару минут.

— Бьерн не хочет в это верить, — продолжил он. — Но война уже идет. И началась она давно, с тех пор как я себя помню, а может быть, и раньше.

Тор не стал выспрашивать подробности. Возможно, причиной сентиментального настроения Сверига была снежная равнина. Сейчас воин вел себя иначе, чем обычно, хотя Тор и не мог объяснить, в чем это проявляется. Словно стена, которой Свериг отгораживался от мира, покрылась трещинами.

— Ты думаешь, что ты мне не нравишься, Тор, — помолчав, продолжил он. — Ты думаешь, что я не доверяю тебе и ненавижу тебя.

— А что, это не так?

— Ненавижу ли я тебя? — Свериг поднес руки ко рту, отогревая пальцы своим дыханием. — Я же, в сущности, так и не познакомился с тобой. Я ничего о тебе не знаю. За что мне тебя ненавидеть? Но я не доверяю тебе, это правда. И ты мне не нравишься.

— Почему?

— Я никому не доверяю. И мне никто не нравится. Так что не принимай это на свой счет. — Воин улыбнулся, но от холода его лицо застыло, так что улыбка превратилась в гримасу. — Может, я и сам себе не нравлюсь.

— А я уж было подумал, что у нас нет ничего общего.

В ответ Свериг снова улыбнулся, удивив Тора в очередной раз.

— Я сам себе не доверяю, — добавил он. — И это хорошо. Моя задача состоит в том, чтобы защищать долину и ее жителей. Кстати, в том числе и тебя, и твою семью.

Тор уже открыл рот, собираясь ответить, но потом передумал и только смерил Сверига долгим взглядом. «Твою семью». Эти слова прозвучали странно, тем более что их произнес Свериг, человек, с которым у Тора сложились самые плохие отношения. Конечно, Тор не назвал бы его врагом, но друзьями им никогда не стать. Он еще раз мысленно произнес эти слова, с той же интонацией, что и Свериг: «Твою семью…» Сейчас они приобрели для Тора совсем другое значение. За эту зиму он привык воспринимать Урд и ее детей как свою семью, заботился о них, нес за них ответственность, словно так было всегда. С другой стороны, он ведь помнил лишь небольшой отрезок своей жизни, и все это время Урд была рядом. Но осознал это Тор только сейчас, в этом холодном, неприветливом месте, в обществе человека, который явно не являлся его другом. Если раньше Тор вел себя так по отношению к Урд и ее детям то ли по привычке, то ли повинуясь общественным условностям, то теперь он понял, что так все и должно быть. Он делил свою жизнь с Урд, и теперь эта женщина станет матерью его ребенка. До сих пор Тор не задавался вопросом о том, готов ли он к этому, но теперь знал, что это так. Он готов к рождению сына и, как только они вернутся в долину, скажет об этом Урд. И тогда…

Что-то холодное, чужеродное шевельнулось на окраинах его сознания, как будто Тор вошел ночью в пустой дом и услышал где-то скрип половицы. Он резко выпрямился, и от этого неожиданного движения Свериг вздрогнул, опустив ладонь на рукоять оружия. Впрочем, пока что ничего необычного вокруг не происходило. Землю окутывали серые сумерки, слышалось завывание ветра. Копошение в сознании утихло. Может быть, Тору только показалось. Свериг вытащил руку из-под накидки и, расслабившись, удивленно повернулся к Тору.

— Ничего. Мне показалось, что я уловил какие-то звуки, но я, должно быть, ошибся.

Возможно, он слышал песню Мьелльнира, к которой еще не успел привыкнуть.

— Нет, ты и вправду кое-что услышал. Тишину. Ты не первый, кто реагирует на нее подобным образом. — Свериг обвел рукой равнину, залитую полумраком, и Тору подумалось, что воин дрожит вовсе не от холода. — Тут можно услышать звуки великой пустоши. Не каждый может справиться с этим. Раньше часовых оставляли в этих сторожевых башнях на месяц, а потом они сменялись, но не все это выдерживали. Некоторые сходили с ума. С тех пор мы меняем часовых каждую неделю… вернее, меняли, пока эта башня охранялась постоянно.