— Как я могу спать без тебя? — жалобно произнесла Кассандра.

Она никогда не могла определить ту грань, которая отделяет признание его могущества от заурядного нытья. Иногда подобные высказывания льстили Хоакину и побуждали подтвердить, что она обречена зависеть от его нежностей. Но порой они раздражали его, подобно жужжанию докучливой мухи.

На сей раз он лишь криво улыбнулся, чем озадачил свою любовницу.

— Мне всегда плохо спится, когда тебя со мною нет, — попыталась исправиться Кассандра.

— А мне вообще не спится, когда плохо спится тебе, — рассмеялся он.

— То есть? — непонимающе спросила она.

— Работать надо, — коротко ответил он.

— Я думала, ты о другом, — разочарованно произнесла Кассандра. — Удивляюсь, как ты способен работать, после таких ночей?! — Она сладко потянулась.

— Ты же не собираешься жаловаться? — с прежней усмешкой произнес он.

— Мне ли жаловаться, — отозвалась она, блаженно улыбаясь в ответ.

— А то мне вчера показалось, что ты чем-то недовольна… — сухо произнес Хоакин.

— И поэтому ты был так страстен этой ночью?

— Ты ведь не хочешь сказать, что я принудил тебя к близости? — Он прищурился.

— Нет, конечно! Что ты, — испуганно пролепетала она.

— Я никогда не принуждаю женщину к сексу. В этом нет необходимости. И если ты не хочешь подобных отношений со мной, скажи прямо. Я это переживу, — пресно произнес он.

— Я никогда не говорила ничего подобного. Наоборот, ты необходим мне как воздух, я лишь надеюсь, что так будет всегда, — засыпала его заверениями Кассандра.

— Тебе известно, что ничто не может длиться вечно. Я не хочу дожидаться того момента, когда нас будет связывать привычка, взаимные упреки и подобные утренние разговоры, — процедил Хоакин.

— Черт возьми, да что я такого сказала?! — в отчаянии воскликнула женщина. — Как бы я хотела все изменить! — взмолилась она.

— Это возможно, — сказал Хоакин, снимая пиджак. — У меня есть еще время, — сообщил он, приближаясь к постели.

Он видел, как вспыхнул надеждой взгляд Кассандры. Она вновь была побеждена без боя.

Кассандра лежала под тонкой простыней до того, как он властным взмахом руки откинул это покрывало. Он впился плотоядным взглядом в ее обнаженную грудь.

Кассандра неловко прикрылась рукой. Ею овладело смущение. Она не впервые была нага перед ним. Но этот взгляд был особенным.

Хоакин словно прочел ее мысли.

— Одним взглядом можно либо испачкать, либо возвысить человека. Ты об этом когда-нибудь задумывалась? — спросил он.

— Почему ты об этом спрашиваешь? — смущенно прошептала она.

— Не виляй. Это у тебя на лице написано, — презрительно проговорил он. — Тебе всегда нравилось, как я смотрю на тебя обнаженную. Но прежде я думал о другом, исследуя твою наготу, потому ты и не конфузилась.

— А о чем ты подумал сейчас? — робко спросила его Кассандра.

— О том, что знаю тебя насквозь, — холодно сообщил он.

— Не удивительно, что мне стало так неуютно.

— Знаю насквозь… И все-таки прошедшей ночью ты меня удивила, — признался он.

— Чем? — не удержалась от вопроса Кассандра.

— Все было иначе, — неопределенно ответил Хоакин.

— Ты был другим, — уверенно произнесла она. — Возможно, в этом вся причина.

— Другим? Что ты имеешь в виду? — заинтересовался мужчина. — Лучше, чем обычно?

— Ты всегда великолепен, Хоакин, — поспешила убедить его женщина. — Я в восторге от всего, что ты делаешь.

— А мне нравится, что ты не жалуешься… Почти, — уточнил он после короткой паузы.

— Мне не на что жаловаться, — заверила его Кассандра, которую все более и более смущал нахлынувший диалог.

— Почти… — тихо повторил он. — Кэсси, не пора ли быть откровенной со мной? Скажи, что у тебя на сердце?

Кассандра не знала как поступить. С одной стороны, она желала доверить ему все свои переживания и надежды, сделать его своим понимающим другом, молить о снисхождении. Но в то же самое время она боялась, что он воспользуется ее сетованиями для того, чтобы иметь основание еще сильнее отдалиться от нее.

Она с болью смотрела в спокойное лицо Хоакина, стараясь угадать истинные мотивы своего возлюбленного.