Она зыркнула безумным взглядом в направлении уплетающего мороженое мальчишки. Бедный пацан поперхнулся и ускорил шаг.

– Мне он тоже сразу показался подозрительным, – поддержал я собеседницу. – Походочка у него явно строевая, так что напрасно он притворился пионером.

Ответом мне был благодарный взгляд. Женщина обнаружила в моем лице единомышленника, и теперь я стремительно набирал очки. Мы дошли до машины. Оказавшись в салоне под защитой тонированных стекол, женщина перевела дух.

– Теперь вы можете мне все рассказать, – сказал я. – Ваши показания лягут в основу обвинительного заключения.

Эта абракадабра произвела на мою собеседницу нужный эффект. Лицо ее приняло значительное выражение.

– Спасибо! – сказала она благодарно. – Это очень хорошо, что и телевидение уже заинтересовалось. Я как только узнала, сразу сказала: теперь им по мозгам дадут! Вот предчувствие у меня такое было! Верите?

– Конечно, – не стал разубеждать я ее.

– Туда давно надо было внедряться. Спецслужбы все проспали, тут у меня никаких сомнений. Но, слава богу, сейчас этим есть кому и без спецслужб заниматься. Тут перестройке надо спасибо сказать. Ну, за гласность, в смысле. Что свобода слова теперь и журналисты тоже могут многое. Потому что расследования дают колоссальный эффект. Даже американцы это признают. Вы за границей, кстати, бывали?

– Приходилось.

– Вот скажите мне, там ведь про русских теперь известно?

– Еще как! – с готовностью подтвердил я.

– И все это благодаря гласности! А вы говорите, что Горбачев плохой!

Вообще-то я ничего такого не говорил, но перечить своей собеседнице не стал. В разговоре с такими людьми лучше всего не спорить. В противном случае почему-то всегда себе дороже выходит.

– Они законспирировались, конечно, хорошо, – сказала женщина. – Очень гладко у них все объясняется. Не подкопаешься. Но людей ведь не обдуришь, правильно?

– Да, – закивал я. – Когда такое было, чтоб людей можно было обмануть!

– Как приятно иметь с вами дело! – признала моя собеседница. – Такой молодой, а уже такой умный! У вас на телевидении все такие умные?

– Примерно половина, – сказал я. – А вторая половина еще умнее.

– Ах ты господи! – восхитилась женщина. – Все правильно я говорила! Я ведь когда узнала, что телевидение этим заинтересовалось, так сразу же и сказала: теперь у этих жуликов вольготная жизнь закончилась! И я как в воду глядела! Так и получилось в конце концов! Понимаете?

– Не очень, – рискнул я поставить под сомнение не без труда заработанную репутацию умного человека.

Просто я понял, что этот разговор ни о чем может длиться бесконечно. Поток сознания, который захлестнет и утопит. Мне всегда казалось, что длительное общение с имеющими психические отклонения людьми неизменно накладывает отпечаток на сознание общающихся. Это не вирус, конечно, и вроде бы не заразно, а все-таки что-то передается, что-то там в психике меняется необратимо. Художника-карикатуриста Андрея Бильжо я зауважал и стал понимать его картинки только после того, как узнал случайно, что он по образованию врач и одно время по психиатрии специализировался. Раньше я его карикатуры просто не понимал. Бред какой-то и все. А как только узнал, что он с психически больными общался – вот тут меня и озарило. Какой круг общения, такие и картинки. Все разом разъяснилось и перестало раздражать.

– Вы мне информацию дайте, – попросил я. – Конкретные факты. Без фактов мы их не прищучим.

– Да-да, конечно, – часто закивала женщина. – А факты тут, молодой человек, очень даже известные. Происходит беззаконие, и ваш долг – во всем этом разобраться.

– В чем?

– Во всем происходящем!

В подобных случаях наш Демин говорит: «С этим человеком можно разговаривать, только хорошо накушавшись гороху». Истинного смысла этой фразы я до сих пор не понимаю, но почему-то именно сейчас она мне вспомнилась.

– Итак, вы решили встретиться с нашим товарищем, – зашел я с другого боку. – Вы поджидали его на лавочке…

– Поджидала, – подтвердила женщина. – Я его давным-давно хотела увидеть.

– «Давно» – это с каких пор? – уточнил я.

– С тех пор, как Дима погиб.

– Дима – это ваш родственник?

– Брат! – ответила женщина и скорбно поджала губы.

Минута молчания. Я не смел нарушить эту тишину.

– Это он мне все и рассказал, – после паузы произнесла женщина. – Про то, что телевидение уже заинтересовалось. Что журналисты расследование ведут. И что скоро справедливость восторжествует.