– Что? Знаете? – спросил Корнышев.

– Зачем это все? Зачем вы меня мучаете? – проскулил Иванов.

– Знаете? – возвысил голос Корнышев.

– Да-а-а!!! – некрасиво скривил рот Иванов.

– А откуда вы их знаете?

– Это я… их…

– То есть это убитые вами люди?

– Да-а-а!!!

– Вам эти снимки показывали на следствии?

– Да! Да! Да!

Раздавленный и жалкий человек. У него начиналась истерика. Но окончательно утонуть в безумии Горецкий ему не позволил, бесхитростным и спокойным тоном задав вопрос:

– А в жизни вы их помните?

Иванов еще морщил лицо и шмыгал носом, но что-то с ним произошло. Будто он задумался невзначай и теперь уже выглядел озадаченным. Корнышев и Горецкий молча на него смотрели и ждали, пока он дозреет. Дозрел. Шмыгнул носом, поднял глаза на своих собеседников, сказал:

– Я не понял.

– Фотографии эти вы помните, – доброжелательно и совсем некровожадно произнес Горецкий. – Вам их на следствии показывали, сами говорите. А в жизни вы этих людей помните?

– Д-да, – с запинкой и не очень уверенно подтвердил Иванов.

– Помнить – это значит уметь рассказать: где, когда и при каких обстоятельствах, – все тем же благожелательным тоном произнес Горецкий. – Так расскажите хотя бы об одном случае, когда вы с этими людьми общались.

Иванов смотрел озадаченно.

– Может, вы их и не знали вовсе? – подсказал Горецкий.

– Знал, – с прежней неуверенностью произнес Иванов.

– Соседями были? – перебирал варианты Горецкий. – Или вместе в баньке парились? Или, может, в больнице в одной палате лежали?

– Не могу сказать, – пробормотал Иванов.

– Ну где мог шоферюга обычный запанибрата якшаться с полковником ФСБ? – снова подступился к интересующему его вопросу Корнышев.

– Почему вы все время меня об этом спрашиваете? – постепенно дозревал Иванов.

– Потому что это странно выглядит.

– Что странно?

– Что вы и те два офицера – вместе. Понимаете? Может, вы их и не знали вовсе? Даже не догадывались об их существовании?

Неспроста Корнышев об этом говорил. Едва Иванов об этом подумал (и даже еще не успел осмыслить как следует), как Корнышев озвучил что-то совсем уже странное:

– Или вы, может быть, никакой не шофер?

Оба собеседника Иванова смотрели на него во все глаза, и он совершенно растерялся, обнаружив скрытый смысл в нелепом на первый взгляд вопросе.

– Вы грузовик водили? «КамАЗ»? – спрашивал Корнышев. – Когда и где? И как это вы в Москве оказались, за столько километров от родной Рязанщины? Зачем вы в Москву приехали? Чтобы этих вот двоих убить? – ткнул пальцем в фотографии Корнышев.

– Нет, – растерянно смотрел Иванов.

– А где вы работали шофером? – продолжал Корнышев. – Что за организация?

– Агрофирма. Колхоз бывший. В Рязанской области. Там в документах ведь все указано.

– В каких документах?

– В деле моем. Уголовном.

– Да, в деле справка с места работы есть, – подтвердил Корнышев. – И характеристика с места работы тоже есть. Вот только места работы нет.

– Как это?

– Так это, – сказал Корнышев. – Нет такой фирмы в Рязанской области. Уже давно нет. Разорилась. И деревня стоит пустая. Там никто не живет много лет.

– Как же так! – пробормотал Иванов. – А работал-то я где?

– Хороший вопрос! – оценил Корнышев. – Вот я почему и говорю: может, вы и не шофер вовсе?

– А кто же я? – глупо спросил Иванов.

Вместо ответа Корнышев выложил на стол какое-то удостоверение.

– Взгляните, – предложил он.

Иванов поднялся со стула и приблизился. С фотографии на удостоверении на него смотрел молодой и уверенный в себе мужчина. Ведьмакин Александр Никифорович. Так в удостоверении было написано.

– Узнаете? – спросил Корнышев.

Иванов замотал головой. Не узнал. Впервые видел этого человека.

– Это вы, Виталий Сергеевич, – сказал Корнышев. – Это свое удостоверение вы держите в руках. Вы офицер ФСБ, а никакой не шофер. Никогда вы шофером не были.