–  Поделишься?

–  Для этого мы и собрались. Прибыл связной от нашего резидента в Восточном Мегалополисе. Послушаем?

Он нажал кнопку селектора.

–  Кто в приемной?

Светловолосая девушка на экране вежливо проворковала:

–  Даблью-би.

–  Надеюсь, вы не будете в претензии, если я не раскрою кодовый псевдоним. Имен у него много, а настоящее он и сам забыл, - улыбнулся Дибитц, вставая навстречу вошедшему.

Описывать его мы не будем. Это Мак-Брайт. Он чисто выбрит, подтянут, вежлив и холоден.

–  Связной из Мегалополиса, - представил его Дибитц.
– Садитесь.

Мак-Брайт, поклонившись, молча сел в подвинутое Дибитцем кресло.

–  Рассказывайте.

–  Основное я уже изложил в памятной записке.

–  Товарищи ее не читали. Повторите вкратце.

–  Около полугода назад у нас появились сведения о загадочной активности администрации СВК в сто тридцать втором квадрате юго-восточного сектора Второй Планеты. По официальной версии, речь шла об открытии богатых месторождений меди и алюминия. Однако в геологических кругах сообщение не подтвердилось. А между тем резко увеличилось число грузовых космических рейсов. Проследить прибытие и характер грузов на космодромах СВК, к сожалению, не удалось. Один космодром на юге мы засекли, но ни проникнуть туда, ни выяснить направление грузовых маршрутов не сумели: охрана почти непреодолима, специальные локаторы и круговой лучевой прострел не позволяют приблизиться к объекту даже на сто километров.

–  Судя по данным памятной записки, вам больше повезло с обратными грузовыми рейсами.

–  Они проходили в обычных, незасекреченных условиях. Регулярные грузовые рейсы в соответствии с потребностями колонии. Самое любопытное, что из СВК не было отправлено ни одной партии рудничных механизмов - ни экскаваторов, ни драг, ни буров. Только люди. Или завербованные рабочие, или приговоренные к каторжным работам в колониальных геоместорождениях.

–  Откуда сведения?
– спросил Амер.

–  От нашей агентуры в подполье, частично из «космических» источников и непосредственно от Даблью-эй. По его предложению и был нацелен ваш агент на разгадку этой засекреченной операции. Коэффициент секретности ее мы кодируем как шесть к тринадцати - самый высокий уровень охраняемости научных и промышленных тайн. Однако и в ее «стенке» открылась щелка, агентуре связанных с нами сламистов все же удалось в конце концов засечь продвижение грузов специального назначения на стратегическом шоссе Южного Мегалополиса и даже увидеть - к сожалению, случайно!
– столкновение электрокаров. Но подойти к месту аварии оказалось невозможно: все было оцеплено кругом на несколько километров. Свидетели аварии были схвачены, сумел бежать только один мальчик лет десяти - двенадцати. По его словам, из разбитой машины выпали на шоссе огромные брикеты, более полуметра каждый, из желтого металла, блестящего, как армейские пуговицы.

–  Что же вы предполагаете?

–  Металлическую оболочку, футляр. Латунь или краска. Камуфляж под золото. Золото в глазах обывателей объяснит и охрану, и секретность, и жестокость расправы со свидетелями.

–  Кто же возглавляет операцию? «Разработки Синау»?
– поинтересовался Шари.

–  «Разработки Синау» - такой же камуфляж, как и псевдозолотые футляры. Финансирует операцию мультимиллиардер Факетти, президент Восточного банковского консорциума, а суть операции, ее перспективы и характер - пока не разгаданная еще загадка. Над разгадкой ее мы сейчас и работаем. Ваш агент уже успел подружиться с сыном Факетти, прожигающим жизнь балбесом, и его светским окружением в Мегалополисе. Это одна из дорожек к раскрытию тайны, другая - в подполье. Третья - непосредственно в СВК - два, куда и вылетел сейчас ваш агент.

–  Я думаю, все, - сказал Дибитц и кивнул Мак-Брайту.
– Подождите в приемной. Возможен дополнительный разговор.

Дибитц задумался. Что-то в рассказе Мак-Брайта подсознательно его очень встревожило, но что именно, он бы не мог ответить.

–  Я полагаю, - сказал он наконец, - что вас всех волнует одна деталь. Что в брусках? Промышленные тайны уже не тайны, и нужно что-то сверхординарное, чтобы так зашифровать операцию. Предположения, конечно, у нас есть.

Есть и некоторые подтверждения их. Например, мне приходит на память один случай, до сих пор не нашедший объяснения. Месяца два назад к границам нашей зоны на Второй Планете приполз человек. Буквально приполз по холодным пескам планеты. Одежда в клочьях, изъязвленное тело и мутный взгляд умирающего. Он действительно умирал и умер на глазах у пограничников, успев только даже не вымолвить, а выдохнуть с последним вздохом: «Это не золото… Не верьте… Нет…»

–  Человек оттуда?
– спросил Шари.

Дибитц кивнул.

–  Отчего же он умер? От истощения, от голода или…

–  Вот именно «или»!
– вздохнул Дибитц и помолчал, прежде чем закончить: - Он умер от радиации. Скафандр с поврежденной антирадиационной пропиткой.

Когда совещание окончилось, генерал снова включил селектор.

–  Даблью-би ждет? Пригласите.

Мак-Брайт снова вошел, такой же подтянутый и холодный.

–  Садись, Мак.

Взгляд Мак-Брайта потеплел.

–  Спасибо, шеф.

–  Брось шефа. Мы одни. И к тому же старые приятели. Вместе учились…

–  Теперь я юрист. Торговец.

–  Юрист - сопутствующая нашей профессия. Много у нас профессий-спутников. Сегодня юрист, завтра химик. Сможешь?

–  Смогу.

–  Пока не требуем. Сейчас требуется одно. Сыграть всем партию Лайка. Продумать каждый его ход. А Лайк не промахнется, если увидит цель. Но цель прикрыта, а Лайк открыт.

–  Легенда сверхпрочная. Металл.

–  И металл подвержен коррозии. Давай откровенно, Мак: так ли безоблачно небо Лайка?

–  Облака есть… Одно даже следует за ним повсюду. Жаклин Тибо.

–  Тибо… Тибо… - раздумчиво повторил Дибитц.
– Рыжеволосая русалка с несходящим загаром. Вспоминаю. Лет десять назад мы накрыли ее как некую Гордон, студентку. Была замешана в деле Темпесты. Но ушла. Дьявольски умная баба. Теперь ей, должно быть, тридцать пять или больше.

–  Похоже.

–  Опасна?

–  Не знаю. По-моему, Лайк справляется.

–  Меня пугает не слежка. Я просто не знаю его следующего хода в нашей игре. Мы уже в ней не участвуем.