Шрифт:
— Где архив? Где архив? Где архив?
— В Крыму, спрятан в пещере, — застонав, ответила она и потеряла сознание.
Зоряна ехала в поезде, а напротив нее на нижней полке сидела старуха-дочка, водрузив на глаза толстенные очки-линзы, и читала газету. Кроме них в купе
находились еще двое: пожилой мужчина лет пятидесяти пяти, похоже, впавший в спячку — всю дорогу он не слезал с верхней полки и периодически
похрапывал, — и двадцатилетний студент Паша, напропалую ухаживающий за Зоряной. Ей так и хотелось ошарашить его, небрежно сказав:
— Познакомься, это моя восьмидесятидвухлетняя дочка Анюта. Правда, я для своих ста шести лет неплохо сохранилась?
Интересно, как бы он отреагировал на подобное заявление?! Но она сдерживала свое желание и холодно принимала его ухаживания.
— В Симферополе, — ответила Зоряна, глядя в окно.
— И я в Симферополе! — еще больше обрадовался Паша. — А дальше куда? Может, нам по пути?
— С «попутчиками» нам не по пути, — отрезала Зоряна и, подумав, что прозвучало это несколько грубо, пояснила: — Был такой лозунг в двадцатых годах прошлого века.
— Внучка очень интересуется историей, особенно двадцатыми-тридцатыми годами прошлого столетия, — оторвалась от чтения старушка, придерживаясь легенды, которую сама и придумала. — Дальше мы поедем в район Бахчисарая, в горы.
— Это довольно далеко от моря, — огорчился Паша. — Быть в Крыму и не увидеть море… Наверное, к родственникам едете?
— Нет. Внучка хочет побродить по горам, а я за ней увязалась, старая вешалка. Но она у меня добрая. Правда, Зоряна?
Зоряна не ответила — старуха-дочка все больше ее раздражала. Она уже корила себя за то, что согласилась участвовать в этой авантюре — поисках архива.
— Горы — это хорошо, — согласился Паша, скептически поглядывая на бодрую старуху. — Что, так вдвоем и пойдете? Крымские горы, конечно, не Кавказ, но все же экстрим!
— Вот так вдвоем и пойдем, — вздохнув, подтвердила старуха. — Если ты, голубчик, не составишь нам компанию.
— И долго вы собираетесь по горам бродить? — заинтересовался Паша.
— Дня три, от силы четыре.
— Тогда можно и компанию составить, и в море успеть покупаться, — согласился парень, поглядывая на Зоряну и уже представляя романтическую прогулку вдвоем по безлюдным лесам и горным вершинам.
— Отлично! — обрадовалась старуха и попросила: — Слышь, милок, не сходишь заказать стаканчик чаю?
— Конечно. Зоряна, может и тебе чаю заказать? — спросил Паша.
— Спасибо, не надо. Захочу — сама схожу.
Парень выскочил из купе.
— Что вы задумали? — спросила Зоряна старуху. — Зачем он нам?
— Мы с тобой слабые женщины. Я к тому же далеко не молода, с «букетом» болезней, который дарит старость.
— Чего тогда надо было в горы тащиться? Сидели бы себе на скамейке возле дома, на солнышке грелись, с соседками болтали.
— Заманчиво. Но как поется в песне «лучше гор могут быть только горы…» А нам еще надо тащить на себе архив, тяжелый и громоздкий. Да ты лучше меня все знаешь. Вот паренек и пригодится.
Дверь купе открылась, и появился сияющий Паша с тремя стаканами в подстаканниках.
— А вот и я. Зоряна, я все равно взял тебе чаю.
«Все изменилось за эти годы: люди, поезда, купе, даже подстаканники… Только чай остался таким же бледным», — подумала Зоряна.
— Анна Алексеевна, простите за нескромный вопрос… — Зоряна терялась, как называть старуху, на «ты» или на «вы», по имени-отчеству. Ну не Анютой же! — А дети у вас были? Или, может, есть?
Старуха, смертельно уставшая после дневного перехода, еле дыша лежала на спальном мешке у костра, на котором в кастрюльке закипала вода. Зоряна, готовившая ужин на всю компанию, как раз собиралась бросить туда лапшу. Она специально воспользовалась моментом, пока Паша ушел на поиски дров для костра, чтобы поговорить.
— Нет, не было. Северные лагеря забрали здоровье и возможность рожать.
— А муж был?
— Было трое: один ушел, а двое преставились.
— Вы меня простите, но я так до конца и не поняла, зачем вам архив?