– Более чем, – кратко ответила Ирина, втайне радуясь тому, что у Ольги цейтнот. Она боялась более подробных расспросов, как боялась собственных мыслей о дальнейшем развитии отношений с Сергеем.

«Все решится сегодня, если, конечно, я успею туда приехать до того, как все сбегут. Валентин улетает в полдень. Где, вообще, гарантия, что его самозванная „Марина“ все еще там? Но кого же еще я могу прямо спросить о той женщине, что сгорела в доме? Она должна все знать и она мне ответит – хотя бы потому, что я пригрожу выдать ее!»

Идея допросить самую главную участницу событий пришла внезапно, утром, едва Ирина открыла глаза, и женщина поразилась тому, что не додумалась до этого прежде. В самом деле, это была единственная возможность что-то узнать. Спрашивать об этом Сергея – значило многим рисковать. Валентин, со свойственной ему увертливостью, сумел бы отговориться незнанием. Но «Марина», загнанная в угол ее полной осведомленностью обо всех деталях аферы, могла бы пожертвовать последней деталью в обмен на молчание. Действительно ли она согласится молчать, несмотря на то что узнает, Ирина предпочитала не обдумывать заранее. Ей было ясно одно – она ни дня не сможет продолжать свой роман, начавшийся так бурно, если ее будут терзать мысли о безвестной жертве, выступившей разменной фигурой в этой игре.

Она помогла сестре одеть детей, в последний раз пообещала остаться дома, если вдруг почувствует себя хуже, и как только за ними закрылась входная дверь, вызвала такси. Пока машина ехала, Ирина торопливо одевалась, отыскивая джинсы, теплый свитер, высокие ботинки на шнуровке – все, что требовалось для поездки за город. Под руку ей постоянно попадалось измятое вечернее платье, и в конце концов она, не выдержав, скомкала его и швырнула в шкаф. Хотя женщина и говорила себе, что едет наудачу, не особенно рассчитывая на успех, волновалась она так, будто что-то в самом деле должно было решиться. В последний момент, когда уже перезвонил диспетчер и попросил выходить, Ирина взглянула в зеркало и едва не передумала ехать. Ее напугало собственное лицо – смертельно бледное, с какими-то дикими, расширенными глазами, обведенными серыми тенями усталости. «Понятно, почему Оля так меня отговаривала… Но выбора нет! Может быть, я уже опоздала!»

Таксист, который был предупрежден только о том, по какому шоссе нужно выезжать из Москвы, недовольно качал головой, рассматривая карту области, и в конце концов заявил, что вынужден будет взять деньги и за обратную дорогу, потому что «знает он те места».

– А я рассчитываю вернуться обратно с вами. – Усевшись на заднее сиденье, женщина нетерпеливо посмотрела на часы. – Мне нужно сказать кое-кому пару слов, и сразу обратно.

Водитель посоветовал ей запастись терпением, потому что ради этой пары слов придется не один час простоять в пробках, которые сегодня простирались далеко за МКАДом. А Ирина, кивнув, подумала, что согласна заплатить куда большую цену за то, чтобы узнать правду.

«Ведь это цена моего будущего, по крайней мере того, которое я могу себе представить. Потому что без Сергея… Я не смогу продолжать даже свою прежнюю жизнь!» Она со смесью брезгливости и иронии вспомнила вчерашнюю сцену, которую теперь наверняка обсуждал уже весь дом. «Егор, сам того не подозревая, значительно облегчил мою роль в нашем разводе. Теперь, что бы он ни говорил, я смогу лишь напомнить о его гостье – и тема закрыта. Тот, кто мстит, всегда совершает глупости! Разве не это он всегда твердил, когда я жаловалась на интриги в издательстве, конфликт с соседкой, спор с продавцом? В этой ситуации жаль только его тетку. Ей впервые за столькие годы не удалось встать на сторону племянника, а принять мою для нее немыслимо».

Ирина достала из сумки телефон, проверила, не было ли неотвеченных вызовов, и убедилась, что никто ей не звонил. Впрочем, Сергей явно полагал, что она еще спит, на звонок мужа женщина больше не рассчитывала, а тетя Саня вряд ли пришла в себя после перенесенного шока… Ее терзала мысль, разумно ли она поступает, отправляясь за город одна, но листая записную книжку, в надежде найти подходящего спутника, Ирина все больше убеждалась, что это невозможно. Привлечь на свою сторону Диму, значило, дать ему новый повод для шантажа, а Давид, чье появление явилось бы для жены Сергея шоковой терапией, был далеко.

Она все еще держала в руке телефон, когда он зазвонил. Вздрогнув, женщина обнаружила на дисплее имя Сергея и, поколебавшись, ответила.

– Только проснулась? – с завистью спросил тот. – Хотел спросить, как себя чувствуешь, вот и все.

– Прекрасно, – без запинки ответила она.

– Ну и отлично. Поужинаем вместе, как вчера? Место найду другое, потише.

– Я… не дома сейчас, и не знаю, когда вернусь, – уклончиво проговорила Ирина. – Давай все обсудим ближе к вечеру!

Сергей охотно согласился, заявив, что сам планирует весь день провести в разъездах.

– По городу и по области, как проклятый… Но к восьми я буду свободен! Надеюсь, что и ты…

И она ответила, что тоже очень на это надеется.

Машинами было забито не только Ярославское шоссе, но и то, что вело к поселку – обычно свободное, как большинство захолустных дорог. Лишь спустя два с лишним часа Ирина увидела в окне знакомые улицы, при одном взгляде на которые у нее сильнее забилось сердце. Поколебавшись секунду, она обратилась к водителю: