Шрифт:
– Она пила? – догадалась Ирина.
– Этого не знаю, а тогда приезжала пьяная, на такси, скандалила, что денег много зря уходит. А того не соображала, что с рабочими ругаться смысла нет. Бригадир-то как увидел ее, сразу улизнул! И теперь, говорят вот, сгорела во сне, во хмелю, с бутылкой в обнимку. Значит, выпивала…
– А кстати, я вам кое-что привезла, – спохватилась Ирина, открывая дверцу «жука» и доставая с переднего сиденья пакет с купленной водкой. – Помните, вы мне хлеба одолжили, а я даже поблагодарить, как следует, не успела.
Валентин замялся, то протягивая руку за подношением, то опуская ее, будто чего-то пугаясь.
– Возьмешь у вас, потом по судам затаскают… Это было все, что женщина расслышала и поняла из его возбужденного бормотания. Бутылку он, однако, взял, и она тут же исчезла в оттянутом кармане куртки. Явно считая разговор оконченным, хозяин тщательно запер калитку и направился к крыльцу, когда Ирина остановила его брошенным в спину вопросом:
– Скажите еще только одно! К вам сюда, начиная с вечера субботы, не приезжал мужчина лет тридцати восьмисорока, на белой «девятке»? Такой коротко остриженный, рыжеватый, выше среднего роста, мог быть в очках…
– Ко мне нет, а на пепелище в воскресенье утром приезжал такой. – Занеся ногу на первую ступеньку, Валентин неохотно обернулся. – С Сергеем говорил. Тот его потом с собой прихватил, когда в Москву собрался. Вдвоем, цугом и уехали. Я думал, родственник.
– Уехали вдвоем?! – не поверила своим ушам женщина. – А они мирно говорили, не спорили, не ругались?!
– А я за ними не присматривал… И не ездите больше ко мне, ничего я не знаю.
Валентин оглушительно хлопнул дверью, едва не прищемив лапу тершейся возле его ног собачонке. В темных сенях раздался жестяной грохот, словно от уроненного ведра, затем жалобный визг, потом все стихло. И сколько женщина не ждала у калитки, из дома не раздалось больше ни звука, не осветилось ни единое окно. Казалось, он стоит пустой, и трудно было поверить, что в нем находятся два живых человека.
Поняв наконец, что здесь ожидать нечего, Ирина забралась в машину и, сжав губы, с трудом развернулась на углу, сперва едва не задев забор Валентина, потом чуть не увязнув в огромном сугробе, караулившем ее на обочине. Застрять сейчас было бы очень некстати. Что-то подсказывало ей, что второй раз хозяин молчаливого темного дома откапывать ее машину не будет.
Глава 10
Ирина поехала сразу домой, отметя все возникавшие по пути планы – попробовать узнать московский адрес Сергея в сельской администрации, поискать других соседей, более разговорчивых и осведомленных, позвонить Диме и, помирившись с ним, попытаться найти этот адрес через знакомого страховщика… Для одних вариантов – слишком позднее время, другие были ей не по душе. Надежнее всего, конечно, связаться с Димой, тем более что тот сам очень интересовался этим делом. Но это значило начать плясать под его дудку. Действовать самостоятельно ловкий квартирный агент ей бы ни за что не позволил.
«У него свой интерес, и не бескорыстный, явно хочет получить премию от страховой компании или отступные от Сергея. Так просто он адреса не даст, я для него – разменная карта. Но разве я могу допустить, чтобы еще одна ночь прошла зря и никто не начал искать Егора?!» На милицию Ирина особенно не надеялась, понимая, что человека с такими приметами, как у ее мужа, можно искать в Москве бесконечно долго, и шансы есть, только если он все еще продолжает передвигаться на своей машине. Но в это ей не верилось. «Если так, почему он до сих пор не вернулся домой, не заехал за мной к Оле, не навестил мать, наконец?! Я не говорю уже о работе. Что-то случилось!»
Она мчалась по шоссе, едва замечая дорогу, не глядя на спидометр, лишь тихо чертыхаясь, когда ее слепили фары дальнего света едущей навстречу машины или ктото обгонял на повороте, на всем ходу. Ирина сама не знала, почему так торопилась. Возможно, ею двигала неосознанная надежда обнаружить мужа дома, так что проблема решилась бы сама собой. Она даже давала зарок – не вмешиваться больше в дела Сергея, если только с Егором все окажется в порядке.
Но в квартире никого не было. Мать Егора и его тетка ушли, судя по еле теплому чайнику – давно. Ирина налила в чайник воды, включила его и, сжав виски ладонями, уселась за кухонным столом, ссутулившись, устало вытянув ноги, стараясь ни о чем не думать, чтобы не заплакать. Время близилось к полуночи, тревога, терзавшая ее, дошла, казалось, до мыслимого предела, но женщина понимала, что предел будет где-то дальше.
Сейчас, пока ничего неизвестно, все терпимо… Ольга звонила ей несколько раз, пока она ехала домой, но Ирина, однажды коротко ответив, что результатов нет, сбрасывала звонки один за другим. Ей не хотелось ни сочувствия, ни ласковых слов, ни бесполезных советов. Несколько раз ее рука тянулась к телефону и снова безвольно падала. «Позвонить в милицию, мне же дали номер, чтобы я сообщала, если что-то узнаю насчет Егора! Сказать, с кем его видели последний раз, полное имя Сергея, адрес его деревенского дома. Пусть ищут, найдут в два счета, и тогда ему придется кое-что объяснить! Надо позвонить, хватит разбираться самой, ведь я убиваю мужа своим бездействием, а помочь ничем не могу!» Но мужество изменяло ей всякий раз, когда пальцы касались трубки.
«Миллион действует?» Перед ней появлялось хитро ухмыляющееся лицо Димы, в ушах долгим эхом звучал язвительный голос: «За просто так миллион не выплачивают. В это я не верю!»
«И никто не поверит, что я взяла такие деньги от чужого человека, не оказав ему никаких услуг. И называла себя его женой, жила в его доме, уехала вместе с ним в ту ночь, когда он привез свою мертвецки пьяную… или мертвую жену!»
– Я не могу больше, – пробормотала Ирина, обращаясь к самой себе, к чутко слушавшей ее ночной тишине, к шуму ветра за окном. – Я прямо сейчас должна чтото сделать!