Я отключил связь и вернулся в гараж. Фасовать, продавать и отчитываться.

А сегодня утром Симка вламывается ко мне домой. Здоровается с матерью, с еще не отошедшим от вчерашнего батей и влетает в мою комнату:

– Хочешь расстаться – без проблем, взрослые люди. Но я имею право знать, почему, иначе я с ума сойду!

И я решаюсь спросить. Зная заранее, что врать она не станет, а от правды мне будет больно.

– Ты… У тебя было… с Кротом?

– Вот оно в чем дело???

Она качает головой, глядя на меня с презрением, словно отказываясь верить, а к моему горлу подкатывает комок, и хочется спрятаться, под землю провалиться, лишь бы не видеть этого обвиняющего взгляда.

– Да, было, – говорит она, и в ее глазах скапливаются слезы, – с Кротом, и не только с ним! Но я не блядь, Пуля. Ты ведь тоже мне не мальчиком до­стался…

– Это другое совсем, – защищаюсь я.

– Ну да, конечно. – Симка плачет. То есть она как бы плачет, слезы падают из глаз и чертят дорожки на щеках, но голос ее не дрожит, в отличие от моего, и она смотрит на меня в упор, а мне хочется спрятать глаза и смотреть куда угодно, лишь бы не на Симку, чтобы не видеть обиду и презрение в ее глазах.

– Речь не о том, Пуля. Не кто когда и с кем был тысячу лет назад, в другой жизни. Речь о нас с тобой, о тебе и обо мне. Ты меня любишь? Пуля, ты меня любишь, ответь мне!

Я поднимаю глаза и смотрю на нее. Она ждет моего ответа.

– Да. Я тебя люблю. Но я не смогу быть с тобой. Лучше разойтись прямо сейчас.

– Почему, Пуля, господи, почему?! – уже кричит она, и мать открывает дверь, а я кричу ей: «Закрой!»

– Просто уходи, – бросаю я Симке.

И она уходит. Как-то поникнув, опустив плечи.

Я дрожащими руками достаю пачку сигарет, вскрываю, вытаскиваю сигарету, она ломается в моих руках, вытаскиваю другую и долго не могу прикурить. Потому что спичка издевательски пляшет в руках, но наконец я закуриваю прямо в комнате, чего никогда не делал. Закашливаюсь, подхожу к окну, чтобы выкинуть сигарету, и вижу, как Симка идет через детскую площадку, опустив голову, и я понимаю, что сейчас она уходит навсегда и никогда ко мне не вернется, и моя жизнь станет пустой и черной, как космос, и если я сейчас отпущу ее, то никогда не прощу себе этого, до самой смерти.

– Симка!!! – ору я в открытое окно. – Симка!!!

Она машет рукой, не поворачиваясь, и тогда я распахиваю окно настежь и прыгаю вниз. Мне удается удачно приземлиться, я бегу через весь двор под взглядами старушек на лавочках и пьяненьких мужичков-доминошников, а догнав Симку, забегаю вперед, падаю перед ней на колени, и мне плевать на удивление окружающих и гогот малолеток со спортивной площадки.

– Симка, – говорю я, глядя на ее заплаканное лицо и нахмуренные брови, – Симка… Замуж пойдешь за меня?

Мы даже не намного, мы капитально опаздываем. Сидим с Пулей и Дэном в машине, как идиоты, хотя уже тридцать минут как должны быть в «Парусе», занюханном кафе на южной окраине, где нас ждут два начинающих дилера из какой-то деревухи в трех часах от города. Хотят взять сразу стоху, хотя куда им столько? Меня это не должно парить, по идее, но бабки, наверное, всей деревней собирали, с урожая брюквы или что там у них.

За последнее время мы расширили область наших операций, постепенно поднимаясь на другой уровень. Так всегда происходит. Сначала ты работаешь на репутацию, потом репутация работает на тебя – закон любого бизнеса. Мы окучили кучу клубов, компьютерных салонов, интернет-кафе, дискотек – всех мест, где так или иначе трется молодняк. Мы не быковали, не беспредельничали, не бодяжили стафф и вовремя (до сегодняшнего вечера) появлялись на стрелах. И к нам потянулись люди. Теперь мы уже не носимся по городу, высунув язык, в поисках еще одного места для сбыта, у нас другие задачи – правильно выбрать партнера.

– Это менеджмент, – говорит Денис, – здесь работают те же законы, что при продаже газонокосилок или цемента. Ты обеспечиваешь бесперебойные поставки, отсутствие геморроя, вменяемые цены – и побеждаешь в конкурентной борьбе, клиент твой. Никакой разницы.

– Давай, может, офис откроем? – хмуро бурчу я, принимая из рук Дениса косяк. – Вырядимся в костюмы, возьмем секретаршу.

– Когда легализуют, так и будет. Говорю тебе, те же законы работают. Если сейчас объявить вне закона, скажем… туалетную бумагу, знаешь, что произойдет? Она не исчезнет, потому что есть спрос. Торговцам просто придется поменять способы продажи.