Олег не стал скромничать. Он быстро и уверенно шагнул к мангалу, снял один из шампуров. Со стола прихватил пучок зеленого лука и ржаную горбушку. Но задел открытую бутылку колы, ругнулся, когда шипящая газировка полилась на землю, неловко повернулся, зацепил ногой стол, смешно задергался, растерявшись…

— Скажите главному, что все готово, — поспешно сказал он поднимающимся со своих мест бандитам.

Он отступил, унося добычу — мясо на остром шампуре, зелень и краюху, меж которыми спрятался ловко прихваченный хлебный нож.

Его могли остановить.

Но его не остановили.

Ему понадобилось совсем немного времени, чтобы завершить подготовку. Теперь он был сосредоточен, и посторонние мысли не мешали его работе.

Жуя пахнущую дымком баранину, Олег обошел стенды, погладив полированные бока каждой стальной тыквы, стоящей на железном треножнике. Он в последний раз проверил все соединения, статусы контроллеров, состояние программ. И покосился на бритоголовых телохранителей.

Те настороженно следили за его действиями. Они, наверное, отлично понимали всю опасность опытов с «материалом». Вот бы они задергались, если б узнали, что успел сделать пленник в короткие предрассветные минуты, когда уставший от скучного бдения надзиратель ронял голову на грудь и, всхрапывая, задремывал в разложенном возле двери шезлонге.

Олег, не сдержавшись, подмигнул головорезам.

Да, он не зря прожил прошлую ночь.

Стальные тыквы, помеченные красными кружками, лежали сейчас под брезентом в общей куче. А на боках установленных на треножниках тыкв красных пометок не было.

Он несколько раз оставлял «лабораторию» и перебегал на сторону, откуда можно было видеть баню. Он надеялся высмотреть Татьяну — хотя бы издалека; ему хотелось, чтобы и она его заметила. Но ему не повезло: он успел увидеть лишь ее спину. Два человека затолкнули его жену в баню и вошли следом. Один из них был Бенелли — он задержался в проеме, не позволяя тугой пружине закрыть дверь, обернулся и что-то сказал отдыхающим на лужайке бандитам! Те сразу же подобрались.

Олег зубами снял с шампура последний кусок мяса и высоко поднял руку. Он не сомневался, что Бенелли его заметил.

Пока что все шло по плану.

Олег дождался, когда Бенелли с товарищем выйдут из бани, призывно помахал им шампуром и, развернувшись, быстро зашагал в «лабораторию».

Сканирование смарт-карты, нажатие двух клавиш, подтверждение команды — дело нескольких секунд.

Бритоголовые сторожа и понять ничего не успели — черные нашлепки на блестящих тыквах треснули по незаметным ранее швам, раскрылись, словно бутоны; тихо и тонко засвистел вырывающийся на свободу невидимый газ.

Олег перестал дышать.

Он увидел, как изменились лица кинувшихся на него охранников. Они еще не осознали, что произошло, и газ еще не успел на них подействовать — они просто испугались.

Он убил их.

Это было несложно: они находились слишком близко, и все то оружие, что висело на них, только им мешало.

Первому Олег загнал шампур в глаз. Второму ножом-хлеборезом вспорол горло.

Стащив автомат с дергающегося трупа, Олег бросился к выходу. Оказавшись на улице, он прыгнул влево — в дремучие заросли лопухов и крапивы, откуда можно было по стволу подгнившей у корня осинки вскарабкаться на плоскую крышу стоящего рядом сарая, прежде чем Бенелли с сопровождающим покажутся из-за угла.

Газ распространялся стремительно. Незримое облако безумия должно было накрыть территорию лагеря за пять-семь минут. Поднимать шум раньше не стоило — Татьяна все еще оставалась заложницей.

Олег не дышал полторы минуты.

Больше не дышать он не мог.

Почему-то он думал, что первый же вдох сделает его кровожадным безумцем. Но нет — растворившийся в воздухе яд на него не подействовал.

Олег видел, как из «лаборатории» вывалился окровавленный Бенелли. Он размахивал пистолетом, будто молотком, избивая воющее существо, вцепившееся ему в глотку.

Олег поднял автомат. И тут же отложил его подальше — шуметь сейчас было нельзя.

Кругом были враги. Нельзя было выдавать себя.

Ведь в бане пряталась жена…

Олег, приподнявшись, жадно смотрел, как катаются по земле его мучители. Они совсем потеряли человеческое обличье. Рвали, грызли друг друга — будто бешеные псы.

Поделом! Поделом!..

Олег вдруг понял, что хрипит, вторя дерущимся. Пригнулся, припал к плоской крыше, зажимая рот руками, нервно хихикая.

Тихо! Нельзя шуметь! Эти бешеные теперь везде!