А теперь пришло время для последней детали снаряжения.

Кости повернулся и ступил в гущу веселящейся толпы, вытащив из неё первых попавшихся ему под руки пьяниц, после чего воздействовал на них своим взглядом. Выпитый ими алкоголь способствовал влиянию, поскольку в данный момент никто из них не мог похвастаться исключительной силой разума. Кости не волновало то, что случайные свидетели зададутся вопросом, почему его глаза светятся зеленью. Пусть думают, что это специальный эффект маски из «Призрака оперы», которая была на нём, если они вообще станут об этом размышлять.

Дав троим загипнотизированным людям указания, Кости снова вошёл в толпу и вытащил из неё ещё троих, повторив все свои действия. Затем ещё троих, и ещё, пока не набрал больше дюжины послушных свидетелей. Наконец Кости спустился по улице и встал на углу перед домом.

Сейчас тени вокруг него были темнее и дрожали от воспоминаний о подавленном здесь много веков назад буйстве. Было похоже на то, что эти тени знали о возвращении их бывших мучителей. Кости снял маску и размял шею, покрутив головой.

– Пора, – сказал он ожидающим за его спиной мужчинам и женщинам и взвился в воздух.

Внизу люди стали подходить к фасаду дома и бросать в него разные предметы. Пивные бутылки, свою обувь, маски – кидали всё, что только попадалось им под руки. Разбились окна на первом и втором этажах – но звук заглушали крики и вопли людей. Они не приближались к дому больше, чем на дюжину футов [3]. Нет, люди держались достаточно далеко от него, чтобы любой, кто хотел остановить их, должен был сначала выйти, а потом уж схватить нарушителей порядка.

Но целью было не вытащить Дельфину с Луи из дома, а создать шум, забрасывая дом чем попало. Спрятавшись за трубой на крыше соседнего здания, Кости ждал своего шанса. Когда одновременно разбились два окна, он бросился вперёд, направив тело по ветру, и ворвался в окно второго этажа.

Свалившись на пол, Кости тут же откатился, а потом осмотрел комнату, оставаясь в согнутом положении. Однако он старался не позволять зелёному свечению вспыхивать в глазах. Вампир не собирался упрощать этой парочке работёнку по его поиску, если они распознали, что шум, который только что услышали, исходил от него, а не от всякой всячины, влетающей в окна с улицы.

В комнате не было ничего, кроме мебели. Кости вдохнул, пытаясь учуять Бекку, и сразу же выругался. В помещении воняло бальзамирующим составом, это был токсичный запах, который забивал любой другой, находящийся поблизости. «Умные ублюдки», – подумал вампир. Но всё хорошо: Кости по-прежнему мог уловить сердцебиение и идти на него, как на сигнал маяка. Хотя сейчас, находясь внутри, Кости слышал биение двух сердец в разных концах дома.

Он выбрал то, которое билось сильнее. Так как Бекка стала их самой последней жертвой, было понятно, что другой, более слабый стук принадлежал кому-то, кого ЛаЛори схватили до неё. Хотя Кости и чувствовал жалость к этому незнакомцу, больше всего его заботила Бекка.

По-прежнему сидя на корточках, вампир осторожно пополз вперёд. В доме не горел свет – хотя упырям он и не требовался, чтобы хорошо видеть. А также не было слышно ни единого звука, помимо двух бьющихся сердец, его собственных осторожных движений и время от времени стука и звона от разных предметов, всё ещё бросаемых в окна.

Но, тем не менее, Кости чувствовал энергию в особняке. Дельфина и Луи были здесь. Выжидали. Какую бы ловушку они ни подстроили, она захлопнулась, как только он проник в дом. И сейчас Кости оставалось только довести своё дело до конца. «Все когда-то умирают, – подумал он с мрачной решимостью. – Ну же, подонки! Давайте поглядим, припасено ли у вас что-нибудь такое, что может осчастливить меня сегодня».

Пригнувшись, Кости направился вдоль по коридору на звук сердцебиения, держась с повышенной осторожностью и будучи готовым к внезапному нападению. До сих пор он никого не встретил, но все тревожные сирены в его голове уже сработали. Действительно, ловушка окажется там, где находится Бекка, но Кости не мог просто бросить её. В конце концов, в первую очередь именно он виноват, что Дельфина захватила Бекку.

Сердцебиение слышалось из комнаты, располагающейся в конце коридора. Четыре угрожающих, открытых дверных проёма были между ним и его целью. Кости вытащил из пальто два ножа: один стальной, другой серебряный. Взяв в каждую руку по ножу, он пригнулся и двинулся дальше. «Выходите, выходите, где бы вы ни были…» [21]

Всё внутри него напряглось, когда Кости подкрался к первой двери, нервные окончания так и предвкушали внезапную боль от раны, нанесённой ножом или каким-то другим оружием. Кости запрыгнул в комнату, приготовился отразить нападение – но там никого не было. Просто ещё немного мебели, покрытой слоем пыли, и этот противный смрад от бальзамирующего состава, который лишал его способности выследить кого-то по запаху.

«Одна есть, осталось ещё три».

Кости повторил ту же последовательность действий у следующей двери. На этот раз он угодил лицом в паутину, но ничего более угрожающего там не было. Третья комната оказалась пуста, так же как и четвёртая. Но в четвёртой была кровь. Много крови.