Вот этого оборотень не ожидал, он прохрипел: «Храбрая…» – добавив ужаса в мое состояние (неимоверно страшная тварь говорит по-человечески!), и рванул навстречу. Я помнила наказ Вятича: бить до конца и ни в коем случае не позволить себя укусить. Щас! Дам я ему кусаться, как же!

Почему-то было понятно, что тут ни Яндекс, ни Гугл не помогут. И команды вроде «Сидеть!» или «Место!» тоже, здесь нужен только меч. Вспомнив, что я вообще-то левша, выхватила из-за спины оба. Но тварь оказалась такой увертливой! В оборотне сочетались звериная сила с человеческой ловкостью, он предугадывал мои движения, видно, в обычной жизни был опытным воином.

И все же в какой-то момент я обманула противника, причем самым простым способом – ахнула, глядя ему за спину, оборотень оглянулся, видно, ожидая нападения сзади. В тот же момент мой меч настиг его шею, а второй словно разрезал его пасть пополам, обдав меня кровавыми брызгами. Ощущение жуткое, но вытираться некогда. К сожалению, и второй наш ратник не смог одолеть свой страх, он ужаснулся и был мгновенно растерзан тварью.

Вятич, убив своего, погнался за теми двумя, что напали первыми и уже справились с удравшим ратником и его конем.

А я, обернувшись, увидела, что тварь собирается теперь лишить нас коней! Мы бросились одновременно – он на Славу, а я на него. И кто рычал громче – не знаю, может, и я. Я тоже превратилась в волчицу, только защищавшуюся. И искромсала его тело не хуже, чем они разодрали людские!

Вятич убил одного из оборотней, но второй, почуяв, что обед не состоится, зарычал, как раненый зверь, и сиганул в сторону леса, оставляя за собой кровавый след. Сотник с досадой кивнул в его сторону:

– Убежал… не стал дожидаться.

Мы склонились над убитым ратником. Смотреть было страшно, из горла просто вырван кусок плоти, кровь хлестала до сих пор.

– А там? – Вятич глянул в сторону наших лошадей.

Я вздохнула:

– Парень погиб, а лошади целы.

– Плохо, что еще один ушел, нападет обязательно.

Я пыталась вспомнить, что знала об оборотнях. Получалось негусто.

– Вятич, а разве оборотни ходят группами?

– Нет, это меня и пугает. Обычно они скрывают, что оборотни, только по глазам и клыкам да по шерсти можно узнать. А здесь целая стая.

– А мы остались вдвоем…

Это была какая-то параллельная Русь, неизвестная никаким историкам и специалистам по фольклору. Здесь были заколдованные леса, мельники, превращавшиеся в Водяных, оборотни, действовали заговоры и напрочь отсутствовали церкви, священники и даже просто кресты. Может, потому и нечисти всякой полно? Я осторожно спросила у Вятича. Тот в ответ дернул головой:

– Нечисть и нежить уйдет только вместе с остальными духами, добрыми. Вернее, спрячется до времени. Вряд ли кто хотел, чтобы исчезли духи-помощники. Но как только люди верить перестанут, так и попрячутся все. Вот тогда, Настя, и зима будет не зима, а недоразумение – с оттепелями и сыростью, и весна без веселых ручьев и птичьего ора, и лето то сухое донельзя, то мокрое не в меру, и осень слякотная. Знакома тебе такая картина?

– Знакома, – вздохнула я. Уже сколько лет творилось именно такое безобразие, когда солнышка месяцами не видно, а зимой температура все время возле нуля с гололедом и противной моросью. А летом то сырость, то лесные пожары и засуха…

Сколько княжна себя помнила – вокруг были воины. Отец, брат, другие родичи воевали, готовность вступить в бой в любое мгновение стала такой привычной, что иного и не представляли.

И дело не в том, что мокшанские земли на перепутье – с одной стороны булгары, с другой русские, и внутри народа тоже давно мира не было. Нет, не мокша билась меж собой, а два племени мордвы – эрзяне и мокшане.

Чего не поделили братья, не мог объяснить никто, но инязор Пургаз норовил собрать под свою руку Роды мордвы, а мокшанский каназор Пуреш не очень-то торопился под эту руку встать, считая, что справится и сам.

Мокша жили удобно – на торговом пути из Руси в Булгар, это приносило неплохой доход, но одновременно было источником беспокойства. Там, где купеческие обозы, там и желающие поживиться. А мужики в лесу с топорами не разбирают, кого грабить, часто бывало, что не нужно жиденькое барахлишко какого-нибудь селянина, у которого пара лаптей да пустая котомка за плечами, но оказался видаком убийства купцов, и сам за ними последовал.

Наличие в лесах татей спокойствия не прибавляло, но еще страшнее было понимание, что по тем же дорогам в любую минуту могут двинуться набежники, те же булгары, и запылают деревни, закричат, застонут уводимые в полон люди.

Хорошо жить на торной дороге, но опасно. Вот и получалось, что у каждого из правителей своя забота – у Пургаза русские князья все норовили земли вдоль Волги оттяпать, города на них поставить, а у Пуреша что ни год булгары набегали. И тогда произошло то, что насовсем превратило Пургаза и Пуреша в противников, если не врагов.