– Не удивляйся, – усмехнулся вельт, когда все трое оказались в холодной комнате с занавешенными тяжелой тканью стенами, посередине которой под висячим светильником стоял узкий стол. – Ханк может попасть сюда и более коротким путем. Это чтобы ты кое-что понял.

– Ничего он не понял, – улыбнулся тарс, отчего уголки рта его оказались выше кончика носа. – Да и не следует ожидать блеска там, где и заточка еще не легла.

– Я и вправду не понял, – признался Рин. – Единственное, что приходит в голову, что за этими занавесями укрыты сокровища.

– Ну для кого-то и сокровища, – довольно кивнул оружейник, – а для кого-то результат особого умения, тяжелого труда и благоволения Единого. Однако, как бы дорого я ни собирался сбыть особым клиентам особый товар, который не выставляю в лавке, а храню здесь, уверяю тебя, парень, с каждой следующей отпертой перед ним дверью мой заказчик в собственной голове повышает цену на мой товар без всяких усилий с моей стороны.

– Ничего не происходит без усилий! – заметил Орлик.

– Кое-что делается с радостью, – отозвался Ханк. – Особенно если речь идет о друзьях. Не сомневайся, молодой Олфейн, цену за товар возьму, но навар скоблить с тебя не буду. К тому же нелегкое испытание тебе предстоит!

– Смотри-ка! – удивился вельт. – Слухи и вести не ходят по улицам Айсы, а летают над ее крышами! В таком случае добавлю, нелегкие испытания предстоят всем нам!

– Я был вчера и в Поганке, и в поселке, – нахмурился оружейник. – Подозрения твои, Орлик, хотел проверить. Улицы за стеной Айсы словно вымерли. Впору было бы успокоиться мне, вельт, но уж больно старались убедить меня трактирщики, что никакого наплыва посетителей и не было. Да и те купцы, что стояли на торжище, словно языков лишились. И, кстати, некоторые отправились восвояси не торным трактом, а бездорожьем, на север, через Тарсию.

– И там им не будет дороги, – покачал головой гигант. – Значит, не всех купцов Боска под себя подгреб?

– Увидим, – прищурился Ханк. – Однако магистрат уже извещен.

– Известить воина – мало, – пожал плечами Орлик, – надобно еще разбудить его и дать в руки оружие.

– Почувствует врага, сам ухватится, – отрезал оружейник.

– Было бы кому хвататься, – скривился вельт.

– О чем вы? – удивленно оглядел обоих Рин. – Ну о своем испытании я знаю уже, а вот о чем магистрат должен заботиться, не понял. Да и насчет того, чтобы цену дать за товар…

– Не спеши, парень, – отмахнулся Орлики неслышно опустил на край стола топор и пику. – Не облизывай ложку, пока не окунул ее в котел. Придет час, все узнаешь. Давай-ка займемся делом, Ханк, начинай!

– Начало спину не ломит, – подмигнул Рину оружейник и сдернул с середины стола ткань. На черном сукне остался меч опекунши, обломки кинжала дома Олфейнов и короткий сверток.

– Начнем с этого. – Ханк двинул к себе сверток, развернул холстину, и Рин пошатнулся от боли, пронзившей виски. На столе лежал оконечник его меча. Острие блестело неповрежденным металлом, но ладонью выше бугрился окалиной короткий огрызок.

– А что тут начинать? – хмыкнул Орлик. – Все, что торчало в земле – осталось, остальное – сгорело.

– Не сказал бы, приятель, – покачал головой Ханк. – Не все так просто. Ты вот не жалуешься на пику, на топор?

– Нет, – пожал плечами вельт. – Наоборот, всякий раз готов благодарить мастера. Ни одного мига не было, чтобы я пожалел о том, что купил их у тебя.

– Спасибо, друг, но не ты один покупал мои пики, – заметил Ханк. – И некоторые из моих покупателей не избежали гнева Погани. Так вот, мне приносили пики с обугленными рукоятями, но никогда металл не был поврежден. Я держал в руках целые медные пряжки с поясов, плащей и сапог несчастных, от которых ничего не осталось, кроме пепла, а медь плавится легче стали!

– Ты хочешь удивить меня? – поднял брови Орлик. – Да, за пределами Айсы Погань берет все, что хочет, но в городе она властна только над мертвыми. Или ты не видел, как умерший обращается в пепел, а его постель остается нетронутой?

– Я не об этом, – сдвинул брови тарс. – Лет пять назад, когда на месте Солюса заправлял в Кривой часовне другой настоятель, мне удалось подпоить старика и провести у поганого огня целую ночь. Я продержал стальную полосу в огне до утреннего колокола, но она даже не нагрелась!

– Поганый огонь и руки не сжигает! – заметил вельт.

– За редким исключением! – поднял палец Ханк. – Или у тебя, младший Олфейн, не случалось ожогов?

– Не единожды, – опустил голову тот.

– Подожди огорчаться, – положил руку ему на плечо Орлик. – Как бы не пришлось гордиться этим.

– Однако у тебя клеймо есть, – прошептал Рин.

– Клеймо? – с улыбками переглянулись вельт и тарс. – Клеймо есть, но к Погани оно не имеет никакого отношения.

– И его приходится раз в месяц обновлять, – добавил Ханк.