Она не показала, что больно, напротив, почти довольно улыбнулась:

– Мы квиты…

И пальцы, державшие волосы, разжались. Цезарь ничего не мог противопоставить откровенности этой юной женщины.

Не мог или не хотел? Он знал ее меньше часа, но в глубине души уже понимал, что на всю жизнь болен этим низким грудным голосом, пьянящим запахом ее кожи, завораживающим блеском синих глаз.

И это Цезарь, перед которым падали ниц самые красивые женщины Рима, стоило лишь бросить на них взгляд!

Он видел все ее недостатки: крючковатый нос, выступающий подбородок, неровные зубы, пухлые, как у хомячка, щеки, маленький рост… Пожалуй, столь некрасивой любовницы у Цезаря еще не было. Но и столь необычной тоже. Одно ее появление из мешка с тряпьем чего стоило!

Гай Юлий поймал себя на том, что пытается найти оправдание своему внезапному увлечению опальной царицей. Стало досадно, он как насекомое, попавшее в паутину, пытался избавиться от чар Клеопатры, одновременно страстно желая, чтобы эта паутина не рвалась! Получалось, что боролся не с этой женщиной, а сам с собой…

Хмуро покосившись на египтянку, Цезарь вдруг подумал о том… как она целуется. Губы не пухлые, напротив, узковаты… Не отрывая глаз от этих узких губ, попытался поставить кубок с остатками вина на столик, видно, не попал, хрусталь упал и разбился. Но это было уже неважно.

Его рука снова овладела ее затылком, правда, на сей раз не сжимала волосы, а лишь не позволяла убрать голову. Не понимая, чего он хочет, Клеопатра встала. Теперь бросался в глаза маленький рост царицы – чуть выше плеча самого Гая Юлия.

Медленно Цезарь приблизил свое лицо к ее, ожидая ответа. Ничего не последовало, она замерла словно в изумлении. Позже он узнал, что египтянки не знают поцелуя, а тогда коснулся губ сначала слегка, потом отбросил все сомнения и впился в ее рот со всей страстью.

От неожиданности Клеопатра вздрогнула, мгновение Цезарь даже чувствовал ее сопротивление, которое разожгло страсть еще сильнее, потом женщина поддалась. Но стоило ему погрузиться в блаженство, как она змеей выскользнула из рук!

Оторопевший римлянин резко выпрямился. Что себе позволяет эта красотка? Уж онто наслышан о ее любвеобильности, что за выходки? Набивает себе цену?!

И увидел, что она стоит, никуда не убегая и не заигрывая. Наоборот, Клеопатра таращилась на него, с изумлением трогая маленькими пальчиками свои губы:

– Как это ты… зачем?..

В ее голосе, позе, взгляде не было ни наигранности, ни даже кокетства. И сильный, жесткий мужчина растерялся. Шагнул ближе.

– Это поцелуй…

– В рот?

– Ну да… в губы… Вот так, – он снова осторожно притянул ее к себе и коснулся губ, мысленно отметив, что от них пахнет розами.

На сей раз Клеопатра не сопротивлялась и даже подалась навстречу. Цезарь с восторгом подумал, что впервые ему приходится учить женщину целоваться!

Эту науку Клео освоила быстро, а в остальном ей действительно не было равных.

Когда стало не хватать воздуха, Цезарь чуть отстранился, посмотрел на Клеопатру и с трудом узнал. В его объятиях была женщина, равная богине, охваченная страстью, в распахнутых глазах которой бушевало желание, не уступавшее по силе его собственному. Неужели это она всего несколько минут назад хладнокровно обещала убить своего брата?

Но Цезарь забыл и Птолемея, и весь Египет сразу, забыл обо всем. Глядя в ее синие глаза, чувствовал, как его поглощает горячая волна, сметающая все сомнения и мысли. В мире остались только он и эта юная женщина…

Он пришел в себя только с рассветом. Все было столь хорошо, что опытный любовник и сердцеед Цезарь чувствовал себя мальчишкой на первом свидании! Таких любовниц у него еще не было! Гибкая, как дикая кошка, неукротимая и ненасытная, Клеопатра не знала усталости, была одновременно страстной и робкой, требовательной и послушной, она дрожала то от желания, то словно девочка, к которой впервые прикоснулась мужская рука…

Цезарь осторожно покосился на спящую Клеопатру. Свернувшись клубочком, та неслышно дышала ему в плечо. Почемуто мелькнула мысль, что если бы сейчас она вдруг вытащила кинжал и заколола его, то за прошедшую ночь не жаль отдать и саму жизнь. Теперь он понимал, о чем говорили те, кто единожды побывал на ложе у этой царицы: после нее жизни уже нет! Все остальные женщины будут казаться просто пресными.

Рассыпавшиеся волосы покрывали ее почти всю, но крутое бедро и ягодицы оставались на виду. А еще крепкая красивая грудь. Он осторожно подобрался рукой под волосы и провел по спине и ниже, женщина чтото пробормотала и прижалась к нему всем телом, закинув ногу на его бедро.