Малькольм протянул свиток управителю, чтобы тот положил его вместе с другими важными для Данглиса бумагами.

Домовая часовня находилась рядом с парадным залом. Помещение было маленькое, с одним арочным витражом. Внутри освинцованного круга сиял крест из красного и синего стекла, свидетельствующий о том, что это освященное место. Дубовый алтарь был застлан льняным полотном, на котором стояли два красивых канделябра из полированной меди и простое серебряное распятие в рамке черного Дерева.

Малькольм и Аликс опустились на колени перед алтарем, и священник благословил их союз. Новобрачные встали и вернулись к Фергюсонам и Фионе. Отец Дональд прочитал короткую молитву и причастил собравшихся, что считалось хорошей приметой для начала супружеской жизни.

Когда служба закончилась, все вернулись в парадный зал, где уселись за стол. Слуги подали вареные яйца в сливочном соусе с белым вином и мускатным орехом, овсянку с кусочками сушеных яблок и груш, медом и густыми желтыми сливками, ветчину и бекон, мягкий хлеб, масло, твердый желтый сыр и сливовый джем. Обедающие запивали еду водой с вином или сладким сидром.

Но когда слуги убрали со стола, Фергюсоны заторопились домой. День выдался ясный и теплый, и если они выедут сейчас, к вечеру будут в Драмкерне. Их каменный дом, в отличие от Данглиса, больше напоминавшего крепость, не был укреплен, и хотя зимой набегов обычно не было, все же им не хотелось оставлять дочерей на слуг более одной-двух ночей. Кроме того, в это время года в любую минуту могла начаться буря.

Аликс, которая успела подружиться с Мэгги, с неохотой отпускала их, но она понимала, что разлука неизбежна.

— Увидимся весной, — пообещала Мэгги. — Надеюсь, к тому времени в твоем чреве будет зреть новая жизнь.

— Сделаю что могу, — сказала Аликс.

— И я тоже постараюсь, дорогая тетушка, — вставил подслушавший разговор лэрд.

Под общий смех Фергюсоны пошли к выходу, а новобрачные проводили гостей.

Снова войдя в зал, Аликс заметила:

— Пойду переоденусь. Невозможно выполнять домашние дела в таком нарядном платье.

— Превосходная мысль, — согласился лэрд. — Я пойду с тобой, жена.

Это слово послало дрожь восторга по спине Аликс. Она замужем! За человеком, которого любит! Ее мечты исполнились! Браке Хейлом Уоттесоном был тяжким испытанием, и вряд ли она была бы счастлива с его отцом! При мысли об этом ее передернуло.

В спальне никого не оказалось:

— Где Джинни? — удивилась Аликс.

— Я сам помогу тебе, — промурлыкал лэрд, подходя сзади.

Легонько сжав ее грудь, он принялся целовать ее шею.

— Платья красивее у меня не было, — тихо напомнила Аликс. — Я взяла самую красивую ткань в кладовой. Другой такой нет.

— В таком случае мы должны быть особенно осторожны, — пробормотал он, осторожно распутывая завязки.

Сняв с нее платье, он повесил его на стул и принялся за камизу. На Аликс остались только чулки, туфли и драгоценности.

Отступив, он улыбнулся медленной коварной улыбкой:

— Ты мне нравишься такой!

Ее грудь с задорными сосками притягивала взор. Нежная кожа сияла в свете свечей. Было что-то восхитительно чувственное в обнаженной женщине, стоявшей перед ним в одних чулках и туфлях. Он снял с нее жемчуга и золотые цепи и положил на столик.

— Милорд, у нас много дел, — напомнила она.

— Сегодня день нашей свадьбы, мадам. В доме обойдутся без нас.

— Но Фионе нельзя пропускать занятия! — неубедительно запротестовала Аликс.

— Праздник есть праздник. О Фионе позаботятся. Думаю, сейчас больше всего в вашей заботе нуждается муж. Неужели вы забудете о своем супружеском долге? — Он снова встал у нее за спиной и стал ласкать обнаженную грудь. — Я горю в огне вожделения.

Он прижался поцелуем к ее голому плечу, продолжая ласкать грудь. Одна рука поползла вниз, к животу. Аликс блаженно вздохнула, когда его ладонь легла на ее венерин холмик, гладкостью которого он неизменно наслаждался — это давало ему свободный доступ к самым интимным частям тела.

Аликс повернулась и стала расстегивать его плед.

Красная с черным ткань упала на пол. Она расшнуровала его рубашку, стащила через голову, и их обнаженные тела и горячие губы слились. Малькольм опустил ее на кровать, встал на колени и, разведя ее ноги, принялся ласкать сначала мягкую внутреннюю поверхность бедер, потом сомкнутые створки лона.

Аликс тихо вскрикнула. С тех пор как он ввел ее в мир этих наслаждений, она не могла ими насытиться.

Первая разрядка пришла, и Аликс вздохнула от удовольствия, но желание вновь стало ее терзать.