Фиалковые глаза вдруг наполнились слезами.

— О, мама! — заплакала Ким. — Я и представить себе не могла, что любовь может ранить так больно!

Первая неделя медового месяца превзошла все ожидания Ким. Сказать, что она была счастлива, значило ничего не сказать: она была очарована, восхищена. Тонио был с ней и нежен, и игрив, и страстен, и чувственен, и мужествен. Она думала, что никогда не насытится им: у него было великолепное тело — сильное, подтянутое, тренированное постоянными упражнениями в гимнастическом зале. Даже просто смотреть на него спящего было для нее наслаждением.

— Я могла бы провести с тобой в постели всю оставшуюся жизнь! — призналась она ему в их последнее утро на Бермудах.

Тонио рассмеялся и бросил ей халат. Если они собирались только валяться в кровати и заниматься любовью, заметил он, можно было бы и не уезжать из Сан-Мигеля. Не то чтобы его лично не устраивала такая перспектива, но они все-таки члены высшего света, подчеркнул он. Как говорится, noblesse oblige— положение обязывает. В их обязанности входило показываться в обществе.

Ким была растеряна.

— У нас медовый месяц или путешествие с миссией доброй воли?

— И то и другое, мой ангел. А теперь позвони своей горничной и приведи себя в порядок.

Вскоре Ким начала привыкать проводить дни в роскоши и помпезности. Ей нравились протокольные мероприятия, ведь к этому она и готовилась — к жизни на виду, красивой и значительной. И когда она попадала в непривычные ситуации, а такое случалось частенько, она вспоминала наставления Лейли Гудвин, и ей удавалось с честью выходить из положения. «Грудь вперед, живот втянут, ягодицы упруги» — это правило выполнялось ею неукоснительно. Не забывала она и снимать перчатки, когда ее представляли главе государства…

Быть богатым и знаменитым, пришла к выводу Ким, значит постоянно, ежеминутно, между дневными поездками по магазинам и ночами любви, общаться с такими же богатыми и знаменитыми. Куда бы они ни поехали, везде нужно было принимать участие во всевозможного рода встречах, приемах, званых обедах, чаепитиях… Жизнь для нее превратилась в сплошную вереницу поводов для переодеваний.

На Гаити в их честь был объявлен национальный праздник. В Майами они проводили время с Синатрой. В Лондоне были приглашены на чай к принцессе Анне. В ночном клубе гуляли с Джоан и Джекки Коллинзами, после чего были приглашены на охоту в Шотландию в качестве гостей принца Кувейта. Тонио оказался превосходным стрелком, собрав больше всех трофеев, с гордостью отметила его жена. По его настоянию и сама Ким попробовала свои силы в стрельбе, и хотя ей не удалось подбить ни единой птички, Тонио уверял, что у нее меткий глаз. А как великолепно смотрелась она в твидовом костюме!..

По прибытии в Париж Ким составила список самых шикарных ресторанов.

— Париж существует для приобретения модных нарядов, дорогая. Я хочу, чтобы ты подобрала себе гардероб, достойный самой королевы. Не отказывай себе ни в чем — в этом, если хочешь, твой патриотический дож!

Сан-Мигель — небольшое государство, пояснил он, и это один из способов произвести там сенсацию. С именем Ким в списке Самых Шикарно Одетых Женщин Сан-Мигель станет синонимом богатства и стиля.

— Ты будешь стоять вровень с Джекки Кеннеди или Принцессой Грацией, — говорил он с огнем во взоре. — А это грандиозная честь для нашей страны и для меня!

Его секретарь договорился о посещении Ким самых фешенебельных домов моды Парижа: Диора, Шанели, Живенши, Сен-Лорана, Унгаро… Бывший редактор журнала «Вог» был нанят для оказания ей помощи при отборе лучших моделей. Ким должна была целые дни проводить в примерочных.

— Воспринимай это как своего рода работу, дорогая. И как любезность мне.

— Но что же ты будешь делать, пока я занята? — забеспокоилась Ким.

— Не волнуйся, ягненочек! Я найду, чем позабавиться. В Париже масса развлечений.

Она уезжала «на работу» каждое утро в половине одиннадцатого. Иногда Тонио заезжал за ней далеко за полдень. Чаще всего они встречались в своем отеле, когда времени оставалось только на то, чтобы принять ванну и переодеться к ужину.

— Как ты провел день? — спрашивала Ким, и Тонио весело рассказывал ей о том, как выбирал галстуки в модных салонах или играл на бегах.

Однажды, когда он вернулся, Ким почувствовала, что от него явственно пахнет сексом.

Она постаралась уверить себя, что ей это почудилось: ни один мужчина не способен изменить своей молодой жене всего через три недели после свадьбы, особенно принимая во внимание то, что они занимались любовью утром того же дня…

В следующий раз она заметила царапины у него на спине и была уверена, что их сделала не она. Но что она могла сказать?

Затем он вообще не пришел ночевать.

Ким обезумела. Она позвонила его секретарю, хладнокровному лощеному англичанину, который служил у него уже много лет.

— С моим мужем что-то произошло, Симон! Пожалуйста, позвоните в полицию!

— Думаю, что не надо этого делать, миссис Дюмен. Предоставьте все мне.

Через несколько минут Симон постучал в дверь ее номера. К этому моменту Ким была вся в слезах.