Она смотрела ему в глаза, пока в полутора метрах от них не прозвучал голос спасателя:

— Давай, Джорди, сейчас я возьму тебя за ногу и поставлю ее на перекладину.

Джорди затряс головой.

— Ты сможешь это сделать, — твердо повторила Аманда. — Куинн оказался трусом. Но ты не трус. Докажи это. Прошу тебя, докажи это всем.

В первый момент ей показалось, что он собирается ей возразить. Но потом она прочла в его глазах согласие.

— Спускайся, — сказала Аманда. — А я за тобой.

Спасатель стоял чуть ниже Джорди, подстраховывая его. В тандеме они стали спускаться вниз, шаг за шагом. Только Аманда подумала, что они вне опасности, как стены башни зашатались и послышался грохот падающих камней.

Внизу звучали взволнованные голоса. Аманда крикнула:

— Как Джорди?

— Прекрасно. — Голос Грэма прозвучал почему-то слишком близко.

— Грэм? — окликнула она.

— Я здесь на лестнице, чуть ниже тебя. Ты ранена?

— Нет, просто испугалась.

— Посветите сюда, чтобы я мог ее видеть! — крикнул он. Затем ласково сказал: — Не торопись, малышка. Вот так. Хорошо.

Он взял ее за щиколотку и помог нащупать ногой лестницу.

— Осторожно… Вот сюда. Я ставлю твою ногу на верхнюю перекладину. Теперь немного наклонись вперед и перекинь другую ногу. Молодец.

Она тихо плакала и дрожала всем телом. Грэм вел ее вниз, ступенька за ступенькой, прикрывая своим телом. Аманда двигалась как во сне, подчиняясь голосу Грэма, звучавшему у нее над ухом. Спустившись на землю, Грэм подхватил ее на руки и понес к краю поляны, подальше от башни.

Аманда не шевелилась. Она слишком устала, ей было слишком хорошо сейчас. Слова были лишними.

Вскоре появился Расс, который сообщил, что Джорди сломал ногу, и поинтересовался, не нужна ли помощь.

Помощь не нужна, ответил Грэм. У них все в порядке.

Это еще слабо сказано, подумала Аманда. Джорди в безопасности, трагедию удалось предотвратить. Теперь Аманда знала, кто испортил картину Гретхен. И хотя отец ее ребенка по-прежнему был неизвестен, Аманда точно знала, что это не Грэм.

По дороге домой Аманда ощутила духовную близость с Грэмом. Как только они вошли на кухню и закрыли дверь, он поднял ее, посадил на стол и взял ее лицо в свои ладони. Его поцелуй был настойчивым. Он говорил о том, что Грэм испытывает те же чувства, что и она. Аманда поняла это еще до того, как их губы встретились. Прильнув к груди Грэма, она с наслаждением ответила на поцелуй.

— Я люблю тебя, — шепнул он, расстегивая ей джинсы.

Мокрые джинсы не хотели слезать, но это его не остановило. Он снова поцеловал ее в губы, и для Аманды это означало примирение. Она давно не чувствовала, как его губы прижимаются к ее губам, зубы тихонько покусывают их, а язык ищет ее язык. После того как был стянут свитер и отброшен в сторону лифчик, Грэм прильнул губами к ее груди…

Воспользовавшись паузой, он отошел к окну и позвонил. Она ответила после первого гудка. Она ждала.

— Я не могу сегодня прийти, — сказал он.

Немного помолчав, она спросила:

— Даже ненадолго?

— Нет. Я нужен здесь. Я никак не могу уйти.

— Ты сказал, что это не повторится.

— А еще я говорил, что это деликатная ситуация. Так оно и есть. Сейчас она стала даже более деликатной.

— Почему?

— Возникли осложнения. Непредвиденный ход событий.

— Каких событий?

Он взъерошил рукой волосы. Он был измотан и не хотел вдаваться в детали.

— У нас крупные неприятности. Я пытаюсь уладить дело. Это важно.

— Я думала, для тебя важна я.

— Это правда, — ответил он. — Я говорил это тебе, киска. Ты для меня важна. Но всему свое время.

— Время не ждет. Если это затянется, я успею родить.

— Не дави на меня. Особенно сегодня. Я слишком измотан.

— Ты считаешь, что это только мои проблемы?

Ему хотелось ответить, что да. Хотелось припугнуть ее, что, если она не оставит его в покое, он не признает ребенка. Но после того, что случилось этим вечером, у него пропало всякое желание угрожать.

— Я позвоню тебе завтра.

— Откуда мне знать, что ты говоришь правду? — спросила она таким тоном, какого он не потерпел бы, даже если бы дорожил их отношениями, чего на самом деле не было.

Он не собирался ввязываться в то, что его не касалось. Если ребенок не его, он ничего ей не должен.