По правую руку от Беовульфа, тоже верхом, замер Виглаф, сын Веохстана. С небольшого пригорка они наблюдали за ходом сражения. Ночью высадились на берег фризы, но лучники и мечники Беовульфа, его таны с боевыми топорами и копьями прижали их к кромке воды, не оставили никакой надежды не только на победу, но даже на отступление. Только сдача на милость победителя могла дать им шанс остаться в живых, но на это фризы не были согласны.

Беовульф покачал головой и безрадостно засмеялся.

— Это уже не бой, Виглаф. Это бойня.

Виглаф, тоже отмеченный временем и тоже еще крепкий, кивнул в сторону сражающихся.

— Они хотят умереть героями, государь. Чтобы барды воспевали их геройскую гибель.

— Короткая будет песнь.

— Да. Но понять их можно. Легенды о тебе ходят по миру, за морями и снегами. Все знают сказания о Беовульфе и Гренделе. Ты у нас легендарный сокрушитель монстров.

Беовульф снова засмеялся, еще мрачнее прозвучал его смех.

— Мы сами теперь превратились в монстров. В троллей и демонов.

— Гляди, как геройствуют, — указал Виглаф на горстку уцелевших врагов, отчаянно отмахивающихся от данов, многократно превосходящих численностью, время от времени сменяющихся для отдыха и методично перемалывающих измотанных фризов.

— Время героев прошло, Виглаф. Новый бог Христос убил время героев… Не оставил человечеству ничего, кроме бестолковых мучеников, одержимых демонами пророков, занудного нытья да позора.

Шум битвы перекрыл зычный крик:

— Где король Беовульф? Я хочу умереть от его меча! Покажите мне Беовульфа!

Виглаф неодобрительно глянул на сжавшего повод Беовульфа.

— Нет, Беовульф! Нельзя! Этот несчастный печется о своей славе за твой счет, государь. И ты это прекрасно понимаешь. Не следует награждать его без заслуги.

— Ну и пусть! — Беовульф не обратил внимания на возражения Виглафа. Он пустил лошадь вскачь, быстро добрался до песчаного берега. Его воины скучились вокруг одного из последних уцелевших фризов. С него сбили шлем, броню его разбили, над ним издевались, его били, пинали, отказывая в чести пасть в бою. Беовульф узнал в побежденном вождя вторгшихся фризов.

— Прекратить! — приказал Беовульф. Конь его замер, взрыв копытами песок. — Что это за безобразие? Детские игры какието. Издеваться над безоружным, радоваться его боли… Недостойно воина такое поведение. Дайте ему умереть быстро и с достоинством.

Беовульф повернул коня и чуть не столкнулся с Виглафом.

— Убей меня сам! — закричал фриз, с трудом поднимаясь на ноги. — Убей своими руками, трус!

Беовульф посмотрел на Виглафа, отвернувшись от фриза, не глядя на своих танов. Он увидел в глазах Виглафа предостережение — в его глазах почти всегда видишь немое предостережение, не от одного, так от другого. Шум волн и ветра — звуковой фон предостережения Виглафа.

— Убей меня сам! — повторил фриз громче, делая шаг к королю.

— Придержи язык, сопляк! — одернул его Виглаф. — Королю не пристало сражаться врукопашную. — И он обратился к танам Беовульфа: — Хватит развлекаться. Прикончите его быстро. Насадите голову на шест и выставьте вон там, на пригорке. Чтобы другим неповадно было.

Воины, конечно же, были недовольны, что у них отняли кровавую игрушку, но повиновались немедленно. Несколько человек перехватили мечи и решительно шагнули к фризу.

— Стоп! — скомандовал Беовульф, снова повернув коня к побежденному. Таны, решив ничему более не удивляться, остановились. — Ты, стало быть, решил, что я трус. — Он остановил лошадь вплотную к фризу, навис над ним, конный над пешим.

— Ты старик, — ответил противник, глядя Беовульфу прямо в глаза. Он поднял с песка свое оружие — боевой топор, запятнанный кровью. — Ты уже не помнишь, какой край у топора острый и для чего служит в битве меч. Ты смотришь на битву с безопасного расстояния, а потом барды славят твою победу.

Беовульф вытащил меч и спешился.

— Государь, — забеспокоился Виглаф. — Не здесь место короля в бою.

— Где это записано? — не оборачиваясь, спросил Беовульф, и Виглаф замолчал. Таны плотным кольцом обступили короля и оправившегося, приосанившегося фриза.

— Итак, ты хочешь вписать свое имя в сказания о Беовульфе? Полагаешь, они отныне будут заканчиваться сценой моей смерти от руки заморского недоумка, имени которого я еще не слышал?

— Имя мое — Финн. Я принц своего народа. И это имя будут помнить всегда.