Джек застыл с поднесенным ко рту семечком — под холодным пронизывающим взглядом Пита. И почувствовал, что необходимо перевести разговор в более безопасное русло.

— Я привез три ящика пива, примерно с дюжину разных сортов.

— Гм.

— Там есть бутылка прекрасного темного рождественского эля — идет просто на ура с парной говядиной или с жарким, запеченным в горшочке. И бутылка-другая пенного портера. Ты любишь крепкий портер?

— Ни разу не пробовал. У него цвет грязи и запах жженой глины.

— Тебе он придется по вкусу. Ты можешь смешать портер с лагером, тогда у него будет черно-коричневый оттенок, но мне портер нравится без всяких добавок, особенно с…

— Твое пойло уже охладилось? — перебил его Пит.

— Еще нет.

— Очень плохо. — Пит вскочил с кресла и прямиком прошествовал в кладовую за пивом. Джек не стал напоминать ему, что нет еще и полудня.

— Посмотри на Дейзи, папа!

Джек поднял глаза на второй этаж, где за перилами стояла, между старших сестер, малышка Дейзи, осторожно касаясь кончиками пальцев своей новой прически. Золотистые кудри девчушки были уложены и закреплены на макушке пластиковой заколкой в форме медвежонка. А на плечи спускались две косички разной длины. Малышка выглядела нелепо.

— У тебя прекрасный вид, солнышко, сказал Джек. — Такая же красавица, как мама.

— Я такая же класавица, как мама! — засмеялась Дейзи, не выговаривавшая букву «р».

— Папа, можно мы тебя причешем? — взмолилась Мари.

— Мы сделаем тебе хвостик, — предложила Нора. — Маленький-маленький. У тебя теперь так много волос.

— Два хвостика! — воскликнула Дейзи. — Как у меня.

— Э… я должен пойти и… помочь дяде Питу. — Джек попятился к двери. — Мама на кухне. Спорим, она ждет не дождется помощниц, чтобы приготовить праздничный ужин?

Все три крохи взвизгнули от радости и кинулись вниз по лестнице. Мари и Дейзи убежали на кухню, а Нора повернула назад. Средняя дочь Джека была чутким ребенком, умеющим размышлять всерьез. В пять лет она уже донимала родителей пытливыми вопросами о смерти, справедливости и морали.

— Что случилось, заинька? — спросил Джек, опустившись перед дочерью на корточки.

Малышка сделала к нему нерешительный шажок.

— Мистер Кент станет нашим новым папой.

Сердце Джека бешено заколотилось в груди.

— Это сказала тебе мама?

— Не-а. Мистер Кент. Это правда, пап? Я не хочу! Не хочу, чтоб ты перестал быть моим папой.

Девочка прикусила дрожащую нижнюю губку. Джек распахнул руки, и малышка бросилась в его объятия. Пусть почувствует, как беззаветно он ее любит.

— Я всегда буду твоим папой, — прошептал Джек. — Всегда. Ничто и никогда не может этого изменить. Веришь мне?

Девочка обхватила его крепко-крепко и замерла. Наконец она отодвинулась и кивнула, при этом ее голубые глаза радостно блестели.

— Верю, — шепнула Нора и умчалась вслед за сестрами на кухню.

Джек медленно поднялся с колен и, покачиваясь от избытка чувств, шагнул к входной двери. Сгреб с вешалки свою выцветшую хлопчатобумажную куртку и надел ее. Ему хотелось побыть одному, подальше от хозяев дома, глотнуть свежего воздуха.

Ди Уинстон Кент мог бы повременить со своей прямотой…

Едва Джек вышел из дома, как ледяной ветер с запахом моря взъерошил его волосы и рванул на нем куртку. Небо казалось низким из-за тяжелых дождевых туч. А ведь синоптики ни словом не обмолвились о надвигающемся шторме.

Джек пересек прогулочным шагом пологую лужайку. Он остановился на верхних ступеньках бревенчатой лестницы, ведшей к пляжу, и стал наблюдать, как ветер гонит по заливу волны с белыми барашками пены на гребнях и как те расшибаются о деревянный пирс в водяную пыль.

Спустившись вниз, Джек прошагал по морскому песку к скальному выступу, который тянулся, будто мол, от края пляжа. Волны не позволяли вскарабкаться на скалу и прогуляться по ней, как делал это Джек, когда бывал здесь раньше. С содроганием он вдруг подумал, что у него, вероятно, больше никогда не будет такой возможности. Вряд ли его позовут на остров что-либо совместно отпраздновать после того, как Мег свяжет себя брачными узами с Уинстоном…

Гнетущую пустоту его жизни нечем заполнить вот уже два года, что минули после развода. Джек томился из-за отсутствия Мег каждый Божий день. По-прежнему тянулся за нею рукой, просыпаясь по утрам, и по-прежнему у него щемило сердце от горечи, когда обнаруживал, что ее половина кровати пуста…

Вскоре Джек повернул назад, понимая, что все его надежды обрести на взморье спокойствие духа пошли прахом. Напротив, чувство утраты стало глубже и пронзительнее.

Не нужно было приезжать сюда. Надо было отказаться от приглашения Тани.