–  Нельзя ли ближе к делу?
– грубо перебил его Александр в отместку за прошлый раз, когда собеседник позволил пренебрежительный тон.

Ненависти за то, что он оказался в тюремном бараке по причине измены, Визант почему-то не испытывал. Разве только презрение.

–  Не перебивай, дело не шуточное. На меня уже один раз стрелки перевели. Но я лямку тянуть не хочу, - признавался Игорь обречено.

–  Первые месяцы здесь особенно тяжело. Но я в этой экзотике более двух лет, даже привык, - с издевкой подметил Визант.

–  Не ври, к этому привыкнуть невозможно. Мне, что молчать, что говорить - один черт. Но от молчания на душе погано. А известно мне не так уж и мало, я не забыл собрать компромат, - он всматривался в холодное зарево сумерек.
– Уж если я заложу кого-нибудь, то не для того, чтобы медленно догнивать здесь, да и то в страхе, что в любой день утопят в параше, или придушат ночью подушкой.

–  Твое дело закрыто, чего тебе волноваться?
– равнодушно бросил Визант.

–  Черта с два. Следствие заново открыли, ты что, не понял? Да еще фээсбэшники, у которых зуб на ментовскую контору. На меня повесят всех собак и накинут еще с десяток годков, мало не покажется. Соучастие в терроризме, сам понимаешь, система тут беспощадна, меня переведут в тюрьму со строгим режимом.

–  И что же я могу сделать?

–  Помочь и мне выйти на свободу. Я считай, ходячий труп. Но я важный свидетель. Выбор то у меня невелик - между смертью и смертью, между заживо погребенным в каменном мешке, или быстрой гибелью в этом же лагере.

–  Тогда странно, что ты еще жив, - изрек Александр без злорадства, просто, как бы констатируя факт.

–  Странно, что я вообще попал сюда… - Сотник совсем не выглядел малодушным, как этого ожидал Визант, и если он не был настолько циничным, чтобы так хладнокровно держаться, то тогда он относился к разряду мужественных людей, хотя и был крысой.

В эту секунду лагерь осветился электрическими прожекторами и фонарями, их теперь мог наблюдать охранник на вышке, метрах в пятидесяти.

–  Пока я тебе почти все сказал. Если со мной что случится, найди человека по кличке «писарь». Он даст наводку к моему архиву.

–  А он не сдаст тебя?

–  Материал заполучить все равно не просто. Я ведь над этим думал. Это получится не у каждого, у кого даже будет наводка. Тебе дам подсказку, додумаешь остальное сам. Риту Вагнер, надеюсь, знаешь?

–  Слыхал, - изрек Визант, но не сразу, и с напускным равнодушием.

–  Думаю, что не многие ее знают хорошо? Она интриганка, каких поискать. Умеет прятать свои чувства, но хорошо играет чужими.

–  В нашей работе, без этого качества нечего и нос совать, - на одном дыхании пробормотал Александр, чтобы скрыть нервозность.

–  Что верно, то верно, - нехотя отшутился Сотник.
– Так вот, тем провалом ты обязан не мне, как ты, наверное, считаешь, а ей, или еще точнее кому-то, кто руководил ей. У нее в постели бывали и высокие чины.

От взрыва ревности Визант едва ли не отделал его парой тройкой хуков в уязвимые места. Так бы он и поступил, несмотря на внешнее физическое превосходство собеседника, но удержала мысль, что тот только провоцировал его на откровенность, дабы почерпнуть дополнительные сведения.

–  Ты выгораживаешь себя, - презрительно воскликнул Визант.
– Не твой ли агент подвел нас под ложный маневр бандитов?

–  Мой агент разве лично все довел до твоего сведения?
– резко воскликнут Сотник.

–  Нет… - пришел в замешательство Александр.
– Сведения я получал от своего начальства… И от Риты Вагнер тоже.

–  Вот именно. Агент погиб вместе с боевиками. Он предупреждал, что бандиты будут маневрировать. Я сохранил его телефонные записи. От него я передавал сведения своему начальству… И Вагнер, то же… Только в устной форме, - хитро добавил Сотник.

–  Я доверился потому, что до последней секунды вся информация подтверждалась. Или этот твой агент оказался предателем, или кто-то еще выдавал сведения бандитам. Но почему именно Вагнер? Где доказательства?
– теперь ревность у Византа выразилась в сильное любопытство.

–  Мой агент погиб. Предатели не жертвуют собой, они, как правило, подставляют других. А Рита, человек Спирина. Она стоила того, чтобы он продвигал ее, и не только из-за постели. Она была его ушами и глазами. Этот серый кардинал Спирин не подстраивает провокации своими руками.

–  Значит, из тебя сделали козла отпущения, - позлорадствовал Визант в отместку за язвительный тон собеседника.

–  Ну-ну, полегче… Ты вот образец беззаветного служения своему делу, а все равно сюда попал. Что уж говорить обо мне?
– артачился Сотник в презрительно шутовском тоне.