Брызнули первые ленточки темной крови. Чудовища бросались друг на друга, отрывали конечности и головы, вгрызались длинными клыками во вражескую плоть. Казалось, что даже на таком расстоянии слышен треск раздираемых мышц и предсмертные хрипы.

– Да-ааа… – протянул Ветров. – Хорошо, что любимая не видит. Сцена для фильма про оборотней и вампиров.

– Обожаю такие киношки! – воскликнул хакер, во все глаза уставившись на сражающихся тварей. – Вечно бы смотрел. Особенно люблю картину, где, короче, пьют кровушку из сисястой азиатской телки. Она еще в «Ангелы Чарли» играла, кажись.

– Нам пора! – напомнил старик. – Не желаю становиться обедом для кого-нибудь из них.

– Я тоже не хочу, – согласился Антон. – И так до хрена времени потеряли.

Спускаясь по лестнице, они негромко переговаривались. В первую очередь интересовало, почему никто не предложил укрыться в первые же минуты боя.

– Не подумал… – признался Ветров, весьма сконфуженный данным фактом – уж кто-кто, а бывалый боец спецназа должен был разобраться в обстановке.

– Я тоже, – пробормотал Антон, стараясь как можно тише ступать каблуками на гулкие металлические ступени.

– Никто не почувствовал? – спросил с таким восхищением Лихутов, что даже остановился. – Ну вы даете, ламаки! Воздух весь кипел от энергетических призывов Отцов и Правителей. Неужели вы не слышали эти призывы? У меня руки даже дрожали – так хотелось в атаку пойти.

– Пошел бы ты в атаку на Курской дуге, – предложил ему старик. Выглядел Сохан неважно, глаза слезились, идущая из правой ноздри кровь никак не хотела сворачиваться. – Или под танковую дивизию тебя в окоп. Руки бы у тебя так задрожали, что, писая, пипетку себе оторвал бы запросто.

– Меня другое интересует. – Антон опустился на одну ступеньку ниже и схватил хакера за рукав запачканной грязью ватной куртки и верхний край бронежилета над ней. – Ты почему не сказал об опасности, раз все знал?

– Дык, – забегал глазами Валик, – посмотреть охота была! Не каждый день такое кино демонстрируют. Убери руки, короче!

Он оттолкнул ученого и поспешил следом за Ветровым. Аркудов посмотрел на замыкающую шествие Людмилу, девушка только брезгливо сморщилась, глядя на хакера, и они продолжили спуск.

На глубине метров сто от входного люка располагался небольшой металлический пятачок. За ним начиналась еще одна лестница – винтовая, просверленная с необычайной точностью вертикальная шахта; стенки были очень ровными и отполированными до блеска. Здесь также было светло – через каждые десять ступенек встречались маленькие фосфоресцирующие светильники зеленого цвета. Освещения хватало, чтобы разглядеть ступеньку и не упасть. Перила отсутствовали.

Благоухало здесь уже знакомым Аркудову кисловато-приторным. Запах очень напоминал о подземельях Стамбула, и Антон все время опасался, что из стен полезут шипящие твари. Впрочем, никто на пути не повстречался.

Первого и единственного обитателя Звена они увидели, когда лестница закончилась и открылся широкий подземный коридор, освещенный изумрудным сиянием. Он упирался в массивную металлическую дверь, такую внушительную на вид, что казалось, будто выдержит прямое попадание баллистической ракеты. В проеме между приоткрытой створкой и тяжелым железным откосом слабо шевелился мужчина в кожаном мясницком халате. У лежащего напрочь отсутствовала правая рука и часть грудной клетки. Было странно видеть, что после таких ранений человек еще жив.

Оторванная конечность вместе с ошметками плоти и обломанной плечевой костью обнаружилась сразу за дверью. Металлический пол застилали неподвижные тела – окровавленные и изувеченные до неузнаваемости. Кровь была даже на гладких стенах и на потолке. Свежая – беззвучно текли темно-алые ручейки.

Главная комната Звена образовывала правильный прямоугольник. Из центра его поднимался обелиск из неизвестного материала, мертвенно поблескивающий зеркальной поверхностью; казалось, что центральная фигура вырастает из пола и растворяется в потолке, являясь его продолжением; почти у самого потолка обелиск окольцовывали три рельефные ленты. Присмотревшись, Антон определил, что там закреплены маленькие черные цилиндрики. Такие же, как игрушка Лихутова.

Вокруг обелиска ютились, видимо расположенные по сторонам мировой розы ветров, невысокие каменные алтари. Восемь штук. Шесть были пусты, на других лежали обнаженные тела. Мужчина и женщина. Славянской наружности. У обоих грудь была распилена посередине, ребра раскрыты, отсутствовали сердца. Кровь стекала по едва заметным желобкам на пол, текла по нему и растворялась в узких щелочках, прорубленных у основания обелиска. Людмила охнула и спряталась за спину Романа, чтобы не видеть жуткую картину.