— Смеешься?

— Вовсе нет. — Но губы ее смешливо дрогнули.

Этан не выдержал и хихикнул, потом покачал головой:

— Скажу тебе честно, Там, я отправился в Индию, потому что хотел тебя. Но когда мы познакомились ближе, это было сродни…

Как объяснить? Сродни падению с велосипеда головой вперед? Или сродни шорам, которые спали с глаз при первом же взгляде на великолепную женщину?

— Сродни чему?

Тамара спросила очень мягко, и Этан сказал первое, что пришло в голову:

— Представь, что человек, которого ты желаешь больше всего на свете, держит в руках ключ от твоего сердца.

Невероятно! Неужели он это сказал?

Этан взглянул на Тамара и увидел, что в ее глазах блестят слезы. Это поразило его даже сильнее, чем осознание, что она не просто нравится ему. Что он почти любит ее.

— Видишь ли, это очень трудно… — пробормотал он.

— Не смей извиняться. — Она высоко подняла голову, но слезы все-таки покатились по щекам. — Ты хоть понимаешь, что я почувствовала, услышав такие слова?

— Что-то вроде удара молнии? — отважился предположить Этан.

Тамара широко раскрыла глаза:

— Вроде того.

Она так резко встала, что уронила стул, и уже через мгновение оказалась возле него, села ему на колени и крепко обняла за шею.

— Та-ак. Может, ради такой реакции мне следует почаще выбалтывать самое сокровенное? — заметил Этан.

У Тамара озорно блеснули глаза. Она наклонила голову и поцеловала его так пылко, что в нем сразу проснулось ослепительное желание и в сердце взыграла надежда.

В его объятиях была живая, теплая, трепещущая и отзывчивая женщина. Она опаляла его своей жаждой. Однако Этан понимал, что лучше остановиться, пока они не перешли грань.

Честно говоря, ему хотелось немедленно, сию же секунду утащить ее в спальню и всю долгую ночь заниматься с ней любовью. Но упаси бог ошибиться и все испортить.

Главное — не спешить. Всему свое время.

Он слишком поторопился еще в поезде и чуть не потерял Тамара. А потому ничто не заставит его наступить на те же грабли во второй раз.

— Там!

— Мм?

Она потерлась носом о его шею. При этом ее грудь слегка прикоснулась к его груди.

— Я могу не сдержаться. Давай остановимся.

Молодая женщина затихла, потом подняла голову и смущенно спросила:

— Почему?

— Потому что я безумно хочу тебя.

Больше ему нечего было добавить.

И Этан увидел, что она его понимает. Эта невероятная женщина мыслит так же, как и он.

— Потрясающе! Завзятый плейбой собирается стать пай-мальчиком. — Она сползла с его коленей. Он даже кулаки сжал, чтобы не вернуть ее обратно.

— О, ты еще увидишь, каким паинькой я могу быть. — Этан встал, схватил ее в объятия и обрадовался, когда она восторженно взвизгнула. — Скоро, очень скоро, — пообещал он.

— Я тебя поддержу.

— Рассчитываю на это.

На сей раз они целовались неторопливо, изучая друг друга. Потом он неохотно отпустил Тамара и поднял руку в прощальном жесте. Он надеялся, что в не слишком далеком будущем ему уже не придется уходить от нее.

Тамара разглядывала разноцветные порошки и пудру, которые могли пригодиться на Холи, празднике весны, празднике красок.

— Я думал, Гоа управляется португальцами, — заметил Этан.

Она кивнула:

— Когда-то так и было. Именно поэтому здесь много зданий в португальском стиле. И много католиков среди жителей.

— Если здесь преимущественно католики, что это за праздник Холи? Разве он не индуистский?

— Да. Но, как и на большинстве территорий Индии, здесь бок о бок сосуществует множество религий, поэтому все относятся довольно терпимо к разным праздникам. — Тамара улыбнулась и указала продавцу на выбранные ею порошки. Тот начал поспешно пересыпать их в пластиковые мешочки. — Я думаю, эти праздники невероятно всех сплачивают. Царит всеобщая радость, и трудно к ней не присоединиться. По крайней мере, так говорила мама.

— Расскажи мне, — попросил Этан. — Мне известно только, что все сходят с ума и осыпают друг друга цветными порошками.

Услышав это, продавец нахмурился и покачал головой, а Тамара расплатилась с ним и засмеялась:

— Пойдем, я просвещу тебя за чашкой аюрведического чая масала.

— Звучит приятно. Цвета имеют какое-нибудь значение?

Она кивнула и сразу перенеслась в то время, когда, сидя на коленях у мамы, впервые услышала о празднике Холи. В тот день маленькая Тамара сделала свои первые лепешки чапати. Ей тогда было пять лет. Пришедший с работы папа съел целых три штуки и объявил, что у нее они получаются лучше, чем у мамы.