Моргон пожал плечами:

– Я не верю, что это он. Я не могу поверить. Но я обещаю.

– И возвращайся ко мне в Ирье, это лучше, чем отправляться прямо на Хед. Ты будешь куда более опасен, если не будешь так невежествен, и я думаю, что тогда силы, собирающиеся вокруг тебя, быстро исчезнут.

Моргон молчал, внезапная боль пронзила его сердце и тут же ушла. Он прошептал:

– Я не поеду домой... Ом, Меняющие Обличья, даже Высший – они словно находятся в равновесии и ждут какого-то сигнала к действию... И когда они наконец начнут действовать, я не хочу давать им предлог для появления на Хеде.

Он пошевелился, голова его снова повернулась к Хару. Глаза их на мгновение встретились в невысказанном знании друг о друге. Моргон сказал:

– Завтра я отправляюсь в Исиг.

– Я провожу тебя до Кирта. Хугин может поехать с нами, он будет держать твою арфу. Если обернуться туром, это займет всего два дня.

Моргон кивнул:

– Хорошо. Спасибо. – Он немного помолчал, глядя на Хара, подыскивая нужные слова, но сумел лишь произнести: – Спасибо...

Они вышли из Ирье на рассвете. Моргон и король-волк обратились в туров; Хугин ехал верхом на Харе, держа арфу и кое-какую одежду, которую Айя собрала для Моргона. Они бежали к западу чистым, спокойным днем, мимо участков земледельцев, занесенных снегами, мимо городов, дым труб которых вплетался в белое небо. Они бежали так до поздней ночи – через залитые лунным светом леса, взбирались на низкие холмы, пока не достигли Осе. Там они остановились и поели, немного поспали и встали еще до рассвета, с тем чтобы продолжить путь вверх по Осе, мимо холмов, в тень горы Исиг, белая голова которой, слепая из-за снега, казалось, нависала над ними; ее тайные глубины были неисчерпаемым кладезем минералов, металлов и ярких драгоценных самоцветов. Торговый город Кирт расположился у ее подножия; Осе протекала через него на своем долгом пути к морю. К западу от Кирта скалистые вершины и холмы вставали словно неровные морские утесы, разделенные волнами, и между ними вилась дорога, ведущая к горе Эрленстар.

Они остановились перед самым въездом в город. Моргон принял собственный облик, надел тяжелый меховой плащ, повесил на плечо арфу. Он стоял и ждал, когда же крупный тур, застывший рядом с ним, примет человеческое обличье, но тот только внимательно посмотрел на него, и в глазах Хара, так и оставшегося в облике тура, сверкала знакомая неуловимая улыбка. Тогда Моргон обнял его за шею и на минутку прижался лицом к холодному белому меху. Потом он повернулся к Хугину, быстро обнял и его, услышав, как мальчик сказал ему:

– Найди то, что убило Сута. А потом возвращайся. Возвращайся.

– Я вернусь.

Он оставил их и пошел вперед не оглядываясь. Вскоре он добрался до Кирта, отыскал главную дорогу через город, кишащий толпами людей даже в разгар зимы: торговцы, охотники, ремесленники, рудокопы наводняли Кирт вне зависимости от времени года. Дорога, извиваясь, уходила в горы, поднимаясь над городом, снег на ней был прибит колесами многочисленных повозок и экипажей. Издалека Моргон увидел темные зубчатые стены Харте – дворца Данана Исигского, – они выглядели так, словно их построили ветер, непогода и не знающая покоя земля. В сумерках город затихал, деревья начали сливаться в одну темную массу. Через некоторое время Моргон краем глаза заметил человека, который шел рядом с ним, тихий, словно тень.

Моргон резко остановился. Человек был крупным, мускулистым и чем-то похожим на дерево, с золотисто-седыми волосами и бородой, которая даже в сумерках отчетливо выделялась на фоне белого меха его капюшона. Глаза у него были цвета сосновых иголок. Человек поспешно заговорил:

– Я не замышляю ничего дурного. Мне просто любопытно. Ты арфист?

Моргон колебался. Зеленые глаза незнакомца были спокойными и мягкими. Моргон ответил чуть-чуть надтреснутым голосом:

– Нет. Я просто путник. Хотел попросить Данана Исигского приютить меня на одну ночь, но не знаю – открыт ли его дом для чужих?

– В середине зимы примут любого. Откуда путь держишь? Из Остерланда?

– Да. Из Ирье.

– Берлога короля-волка... Я-то сейчас иду в Харте. Можно мне составить тебе компанию?

Моргон кивнул. Некоторое время они двигались в молчании, только твердый снег хрустел у них под ногами. Незнакомец глубоко вдохнул насыщенный ароматом сосен воздух, выдохнул его облачком пара и сказал безмятежно:

– Я однажды встречался с Харом. Он приходил в Исиг под видом купца, продающего меха и янтарь. Мы разговорились, и он сказал мне, что пытается найти охотника, который продает торговцам шкуры туров, но мне кажется, что он пришел сюда скорее из любопытства, просто чтобы посмотреть на гору Исиг.

– Нашел он того охотника?

– Кажется, нашел. И еще, перед тем как уехать, он ходил по отрогам и подножию Исига. Уж не знаю зачем. Он здоров?

– Да.

– Рад это слышать. Он, должно быть, теперь уже старый волчище, так же как и я – старое дерево.

Незнакомец сделал Моргону знак рукой остановиться.

– Прислушайся, – продолжил он после короткого молчания, – отсюда, с этого места, на котором мы стоим, ты можешь услышать, как глубокие воды бегут через Исиг глубоко под нами.

Моргон напряг слух. Бормотание и шипение бесконечно падающей воды раздавались из глубины, перекрывая голос ветра. Лишенные снега скалы поднимались над ними, снег истаивал в серовато-белый туман. Далеко внизу Кирт выглядел маленьким поселением, притулившимся в складках горы.

– Хотел бы я посмотреть на Исига изнутри, – неожиданно для самого себя сказал Моргон.

– Вот как? Я могу их тебе показать. Я знаю эту гору лучше, чем собственную голову.

Князь Хеда внимательно вгляделся в своего спутника. Широкое лицо пожилого человека слегка сморщилось под его пристальным взглядом. Моргон тихо спросил: