– Хар! – прошептал Моргон.

Легкая улыбка, точно огонь, зажглась в насмешливых глазах. Король-волк просунул мощные руки под мышки Моргона и помог ему подняться.

– Добро пожаловать. – С этими словами он помог гостю подняться на крыльцо, распахнул широкие двери в зал, размеры которого можно было смело сравнить с амбаром в Акрене. Во всю длину этого зала простирался такой же огромный очаг. Голосом, разрезавшим тишину подобно грому, Хар вопросил:

– Неужто все в этом доме впали в спячку по случаю зимы? Мне нужен завтрак, вино, сухая одежда, и я не намерен ждать до тех пор, пока мои кости обледенеют – в моем-то возрасте! – и мои зубы выпадут. Айя!

В зал поспешно вбежали слуга, от усердия едва не сбивающие друг друга с ног. Бревно примерно в полдерева было немедленно брошено в полуугасший камин, и он застрелял искрами до самой крыши. Плечи Хара укутали мантией из белой шерсти; с Моргона стащили его вымокшую одежду, облачили его в белую шерстяную рубаху, а на плечи ему накинули мантию из разноцветных мехов. В зал внесли подносы с едой и поставили их поближе к огню; Моргон уловил запах горячего хлеба и щедро приправленного специями мяса. Отхлебнув поданного ему вина, Моргон закашлялся, чувствуя, что возвращается к жизни.

Когда они сели к очагу и начали есть, в зал вышла немолодая женщина. У нее было приятное лицо и волосы цвета слоновой кости, ниспадающие до самых колен. Она подошла к огню, затягивая пояс, и перевела взгляд с Хара па Моргона. Поцеловав Хара в щеку, она сказала:

– Добро пожаловать домой. Кого ты привел на этот раз?

– Князя Хеда.

Моргон резко повернул голову. Его глаза встретились с глазами Хара в немом вопросе. Легкая усмешка в глазах короля-волка стала еще явственней.

– У меня есть дар – узнавать имена. Я научу тебя этому. Познакомься – моя жена Айя. Я нашел его возле Осе, он брел пешком в метель, – добавил Хар, обращаясь к жене. – Однажды, когда я был в облике тура, в меня стреляли, другой раз какой-то охотник набросил на меня сеть – это было в холмах позади Хмурой Горы, – и только тогда понял, кто я такой. Но никто и никогда не кормил меня хлебом – да еще вдобавок тот, кого тщетно разыскивает половина торговцев Обитаемого Мира. – Хар снова повернулся к Моргону, который, слушая короля-волка, перестал есть. Король-волк продолжил, и теперь голос его зазвучал особенно ласково: – Мы с тобой – Мастера Загадок. Я не буду играть с тобой в игры, я немного знаю о тебе – знаю далеко не все. Мне неизвестно, что ведет тебя к горе Эрленстар и от кого ты прячешься. Я хочу это знать. Я дам тебе все, что ты попросишь, поделюсь с тобой любым знанием или искусством – в обмен на одну вещь. Если бы ты не пришел в мои земли, я бы сам через некоторое время нашел тебя – в том или ином облике: старой ли вороны, пожилого торговца, продающего у твоих дверей пуговицы в обмен на знание. Я бы все равно пришел к тебе.

Моргон отодвинул тарелку. Силы возвращались к нему, а слова Хара будили воспоминания. Моргон поспешно произнес:

– Не нашел бы ты меня у реки – я бы там и погиб. Я твой должник, и ты можешь требовать от меня чего угодно. Я сделаю все, что ты просишь.

– Опасно обещать такое в моем доме, – усмехнулся Хар.

– Знаю. Я тоже кое-что слышал о тебе. Помогу тебе во всем, что только тебе понадобится, – повторил Моргон. Хар улыбнулся. Его рука легко легла на плечо Моргона.

– Ты шаг за шагом пробирался вверх по Осе, против ветра и в яростную метель, вцепившись в эту арфу, словно она тебе дороже жизни. Я склонен тебе поверить. Земледельцы Хеда известны своим упорством.

– Говорят, что так, – пожал плечами Моргон, прикрыв глаза от жара, который источал разгоревшийся очаг. – Но я оставил Дета в Херуне, чтобы вернуться в Хед. И вместо этого отправился сюда.

– Почему же ты передумал?

– Из Остерланда ты отправил мне загадку для того, чтобы найти меня...

У Моргона перехватило горло, и он не мог произнести больше ни слова. Он слышал, как Хар что-то говорил, сидя у очага, говорил, словно из самой гущи огня, он снова видел метель, становящуюся все темнее и темнее...

Очнулся Моргон в маленькой, богато убранной комнате, в которой царила вечерняя тьма. Он лежал, ни о чем не думая, прикрыв руками глаза, пока звук царапанья по металлу возле очага не заставил его приподняться. Кто-то, повернувшись к нему спиной, возился у огня. Моргон вздрогнул, увидев у него белые волосы, и позвал:

– Дет!

– Я не Дет. Хар велел мне прислуживать тебе.

Человек, вставший в полный рост возле очага, оказался высоким широкоплечим юношей. Он подошел к Моргону и зажег возле его кровати факел. Юноша был на несколько лет моложе Моргона, с белыми, словно молоко, волосами. Лицо его было бесстрастным, но Моргон почувствовал за этой бесстрастностью застенчивость и диковатость. При свете факела он увидел в его глазах знакомый фиолетовый отблеск. А юноша продолжал говорить под изучающим взглядом Моргона то и дело прерывающимся голосом, словно пользовался он им не слишком часто:

– Он велел... Хар велел, чтобы я назвал тебе мое имя. Я Хугин, сын Сута.

Моргон почувствовал, что его бросило в жар.

– Сут мертв, – сказал он.

– Нет.

– Все волшебники умерли.

– Нет. Хар знает Сута. Он нашел... Он нашел меня три года назад, я бегал в стаде вместе с турами. Он заглянул в мое сознание – и увидел Сута.

Моргон воззрился на юношу, не в силах произнести ни слова. Преодолевая боль в ноющих мышцах, он с трудом поднялся с кровати.

– Я хочу умыться. И где моя одежда? Мне нужно поговорить с Харом.