– Но почему? – спросил он растерянно. Эриэл сделала к нему еще шаг.

Стоявшая рядом с ней молодая служанка вдруг обратилась в громадного рыжебородого торговца со шрамом на щеке. Вместо факела он сжимал в руке меч из гибкого металла цвета золы. Моргон отступил и наткнулся на стену. Меч медленно, словно во сне, коснулся его горла. Лезвие обожгло Моргона, и он вздрогнул.

– Почему?! – выкрикнул он.– Объясните мне, по крайней мере, почему?

– Берегись загадок без ответа.

Эриэл отвела от него глаза и кивнула торговцу, который поднял меч для замаха.

Моргон зажмурился и возразил:

– Никогда нельзя недооценивать того, кто задает тебе загадки, – и ущипнул самую низкую струну.

Меч замер, так и не опустившись, и Моргон услышал крик – слабый, подобный тем, что издают птицы. И внезапно все вокруг превратилось в невообразимую какофонию звуков – старинные щиты, обрамляющие дальнюю стену, разразились гулким металлическим звоном, они дрожали, раскалывались на части, и осколки сыпались на пол. Моргон почувствовал, как неведомая сила отшвыривает его далеко в сторону, как он падает на пол, подобно одному из щитов, и только меховое одеяло не дает ему зазвенеть и загрохотать при падении, как сотням металлических осколков, что продолжали сыпаться со стен. Затем послышались чьи-то голоса, взбудораженные и неразборчивые.

Кто-то вцепился в его плечо:

– Моргон! Вставай! Ты можешь встать?

Моргон поднял голову. Полуодетый, с кинжалом у пояса, Рорк Умберский помогал ему подняться.

Сверху, с лестницы, на них смотрел Хьюриу, за его спиной стояла Эриэл. Король удивленно спрашивал:

– Что здесь происходит? Такие звуки, как будто тут поле битвы.

– Прости меня, – произнес Моргон. – Я расколол твои щиты.

– Да уж вижу. Как, во имя Алойла, тебе это удалось?

– А вот как.

Моргон снова ущипнул струну – кинжал на поясе Рорка и пики стражников, появившихся в дверях, с треском разлетелись на куски. Ошеломленный Хьюриу с шумом выдохнул:

– Арфа Ирта!

– Да, – согласился Моргон. – Я тоже так и подумал.

Он посмотрел на Эриэл – она все стояла за спиной у Хьюриу, прижав руки ко рту.

– Мне казалось... Мне приснилось, что ты стояла здесь, рядом со мной.

Она покачала головой:

– Нет, я была с Хьюриу.

Моргон кивнул:

– Значит, это был сон.

– У тебя кровь,– внезапно заметил Рорк. Он повернул Моргона к свету. – Откуда у тебя царапина на горле?

Моргон дотронулся до того места, на которое указывал Рорк, задрожал и неожиданно увидел над плечом Эриэл бескровное лицо Астрина.

Моргону снова дали лекарство, и он грезил о кораблях, швыряемых неистовыми ветрами в почерневшем море, о кораблях с пустыми палубами и изодранными в клочья парусами, о прекрасной черноволосой женщине, которая пыталась убить его, играя на нижней струне звездной арфы, и которая заплакала, когда он закричал на нее, об игре в загадки, нескончаемой и проходящей через все его сны, игре с человеком, лица которого он никак не мог увидеть и который загадывал загадку за загадкой и требовал ответов, но ни на одну из загадок не мог найти ответ сам. Откуда-то возник Сног Натт, терпеливо ждущий конца игры, – дождь капал ему на голову, но конца игры все не было. Но вот неизвестный игрок в загадки превратился в Тристан, и она велела Моргону идти домой. Он оказался на Хеде, шел в сумерках по мокрым полям, ощущая запах земли. Как раз когда он дошел до открытой двери в дом, он проснулся.

Комната с красивыми узорчатыми стенами из голубых и черных камней была наполнена серым светом раннего вечера. Кто-то, склонившись, чтобы поправить падающее полено, сидел возле очага. Моргон узнал тощую протянутую к огню руку, распущенные серебристые волосы.

– Дет, – позвал он.

Арфист встал. Его лицо выглядело усталым, однако голос звучал как всегда спокойно, не выдавая ни следа утомления.

– Как ты себя чувствуешь?

– Живым. – Моргон пошевелился и неохотно проговорил: – Дет, может, конечно, мне это и приснилось, но, думаю, жена Хьюриу пыталась меня убить.

Дет хранил молчание. В богатом темном одеянии с длинными рукавами он выглядел как кэйтнардский Мастер, осунувшийся от постоянных занятий. Он потер лицо и присел на краешек кровати.

– Расскажи мне все.

Моргон рассказал. Дождь, шум которого он то и дело слышал в своих снах, начал мягко постукивать по широким окнам. Закончив рассказ, Моргон еще несколько мгновений прислушивался к дождю, затем добавил:

– Не могу сообразить, кто она такая. Для нее нет места в сказках и загадках королевства... Точно так же три звезды не имеют там своего места. Я не могу обвинить ее: у меня нет доказательств, и она будет только смотреть на меня своим застенчивым взглядом, не понимая, о чем это я толкую. Так что, я считаю, мне нужно скорее уехать отсюда.

– Моргон, ты два дня пролежал больной. Предположим, у тебя хватит сил выйти из этой комнаты – куда ты направишься?

У Моргона дернулись уголки губ.

– Я собираюсь поехать домой. Мудрый человек не пытается разворошить гнездо шершней, чтобы посмотреть, что это там жужжит. Я оставил Хед без землеуправителя на шесть недель; я хочу снова увидеть Элиарда и Тристан. Я ответствен перед Высшим за то имя, с которым родился на Хеде, а не за то никому не известное предназначение, которое, кажется, имею за его пределами.