Шрифт:
Час спустя Джон Грейди стоял на кухне хозяйского дома и держал в руке шляпу. У раковины женщина мыла посуду, а за столом сидел мужчина и читал газету. Женщина вытерла руки о фартук, вышла из кухни, но вскоре вернулась.
Ун ратито, [48] сказала она.
Грасиас, отозвался Джон Грейди.
Мексиканец, сидевший за столом, встал, сложил газету, прошел через кухню к полке, взял оттуда ножи, точильный камень и положил их на лист бумага. В этот момент в дверях появился дон Эктор и остановился. Он пристально смотрел на Джона Грейди.
48
Минуточку.
Это был худощавый и широкоплечий человек с черными, начинающими седеть волосами и светлой кожей. Он вошел в кухню и назвал себя, Джон Грейди переложил шляпу из правой руки в левую, и они обменялись рукопожатием.
Мария, кафе пор фавор [49] , сказал асьендадо.
Он вытянул руку ладонью вверх, указывая на дверь, и Джон Грейди, повинуясь этому жесту-приглашению, прошел через кухню и оказался в холле. В доме было тихо, прохладно и пахло воском и цветами. Слева стоя ли высокие часы в деревянном футляре. За решетчатыми дверцами виднелись медные гири и маятник, который медленно качался. Джон Грейди оглянулся, и асьендадо улыбнулся, показывая рукой на дверь столовой.
49
Пожалуйста, кофе.
Пасале.
Они сидели за длинным столом из ореха. Стены комнаты были обиты голубой тканью и увешаны изображениями людей и лошадей. В конце комнаты был ореховый буфет, на котором стояли блюда и графины. За окном, на карнизе, нежились на солнце четыре кошки. Дон Эктор повернулся, взял с буфета фарфоровую пепельницу, поставил на стол, потом вынул из кармана рубашки металлическую коробочку с английскими сигаретами, открыл и протянул Джону Грейди. Тот взял сигарету и поблагодарил.
Дон Эктор положил коробку на стол между ними, вынул из кармана серебряную зажигалку и зажег сна чала сигарету Джона Грейди, а потом и свою собственную, и Джон Грейди снова поблагодарил его.
Дон Эктор выпустил тонкую струйку дыма и улыбнулся своему гостю.
Буэно. Впрочем, можем говорить по-английски.
Комо ле конвенга, [50] сказал Джон Грейди.
Армандо рассказывал мне, что ты неплохо разбираешься в лошадях.
Я вырос на ранчо.
Дон Эктор сидел и задумчиво курил. Казалось, он ждет, что его гость скажет что-то еще. Открылась дверь, и в комнату вошел мексиканец, которого раньше Джон Грейди видел на кухне, где он читал газету. В руках у него был серебряный поднос с кофейными чашками, молочником, сахарницей, кофейником и тарелкой с бискочо. Поставив поднос на стол, он замер в ожидании дальнейших указаний. Асьендадо поблагодарил его, и тот снова вышел.
50
Как вам угодно.
Дон Эктор сам расставил чашки, налил в них кофе и затем кивнул на поднос.
Угощайся.
Спасибо. Но вообще-то я всегда пью кофе черным, без всего…
Ты из Техаса?
Да, сэр.
Дон Эктор снова кивнул. Он сидел, прихлебывая кофе, боком к столу, закинув ногу на ногу. Он немного покрутил ступней в шоколадного цвета туфле из телячьей кожи, повернулся к Джону Грейди и улыбнулся.
Почему ты тут оказался?
Джон Грейди посмотрел на дона Эктора. Потом перевел взгляд на стол, где от нежившихся на солнце кошек легли в ряд чуть скошенные тени, напоминавшие вырезанные из бумаги силуэты. Он снова посмотрел на асьендадо.
Наверное, мне хотелось посмотреть эту страну. Нам обоим…
А сколько тебе лет?
Шестнадцать.
Шестнадцать, переспросил дон Эктор, поднимая брови.
Да, сэр.
Когда мне было шестнадцать, я всем говорил, что мне восемнадцать, улыбнулся асьендадо.
Джон Грейди отхлебнул кофе, но ничего не сказал.
Твоему приятелю тоже шестнадцать?
Семнадцать.
Но ты главный?
У нас нет главных. Мы друзья.
Понятно.
Дон Эктор пододвинул тарелку Джону Грейди.
Угощайся.
Спасибо. Но я только что позавтракал.
Асьендадо стряхнул пепел с сигареты в пепельницу и снова откинулся на спинку стула.
Как тебе кобылы, спросил он.
Есть неплохие.
Да. Ты знаешь, кто такой Непреклонный?
Чистокровка.
А что ты про него знаешь?
Он выступал в бразильском Гран-при. Он вроде бы из Кентукки, но принадлежал человеку по фамилии Вейл из Дугласа, штат Аризона.
Да. Он родился на конеферме Монтерей в Париже, штат Кентукки. Жеребец, которого я купил, – его полубрат, от той же самой матки.
Ясно, сэр. Где он сейчас?
В дороге.
Где, простите?
В дороге. Он работал производителем.
Вы собираетесь разводить чистокровок? Для скачек?
Нет, квартеронов.
Чтобы использовать на ранчо?
Да.
И хотите, чтобы этот жеребец крыл был?
Да. Твое мнение?
Трудно сказать. Я знал кое-кого, кто разводил лошадей, и у них был неплохой опыт, но почему-то они всегда очень неохотно высказывали свое мнение. Правда, мне точно известно, что от чистокровок получались неплохие ковбойские лошади.