Днем они свернули с дороги, поехали на юг через пастбища. Возле старой мельницы, мерно поскрипывавшей крыльями на ветру, они напоили коней из объемистого металлического бака. К югу, в дубняке, паслось большое коровье стадо. Они не собирались ночевать в Лангтри и вообще, от греха подальше, решили переправиться через реку ночью. День выдался теплый, и они выстирали рубашки и, не дожидаясь, когда те высохнут, надели их мокрыми и продолжили путь. Окрестности просматривались довольно неплохо, но, сколько они ни оглядывались, мальчишки на гнедом жеребце так и не увидели.

К вечеру восточнее Пампвилла они пересекли железнодорожную ветку компании «Сазерн пасифик», а еще через полмили разбили лагерь. Когда они вычистили и стреножили коней и развели костер, уже стемнело. Джон Грейди положил седло поближе к огню, а сам отправился в прерию. Он стоял, вслушиваясь в тишину. На фоне багрового неба четко выделялась водонапорная башня Пампвилла, а неподалеку от нее повис рогатый месяц. В сотне шагов от Джона Грейди похрустывали травой кони, но больше ничто не нарушало синего безмолвия прерии.

К полудню они пересекли Девяностое шоссе и по ехали через луга, то и дело минуя коровьи стада. Далеко на юге мексиканские горы то появлялись, то скрывались в облаках, словно миражи в пустыне. Еще через два часа показалась и река. Сняв шляпы, Джон Грейди и Ролинс уселись над невысоким обрывом и принялись осматриваться. Река была мутной от глины и сердито бурлила на стремнине чуть ниже. Под обрывом начинались заросли ивняка и осоки, а высокий противоположный берег был испещрен сотнями ласточкиных гнезд, и птицы тучами летали над рекой. Потом уже до самого горизонта тянулась пустыня. Джон Грейди и Ролинс переглянулись и одновременно, как по команде, надели шляпы.

Они проехали вверх по течению, переправились через впадавший в реку ручей, выехали на песчаную отмель, остановили коней и стали осматриваться. Ролинс скрутил сигарету и, забросив одну ногу на луку седла, закурил.

Мы от кого-то прячемся, спросит он.

Скажешь, нет?

На той стороне, по-моему, ни души.

То же самое говорят те, кто сейчас смотрит на нас оттуда.

Ролинс молча курил.

Можно переправиться через ту отмель, сказал Джон Грейди.

А зачем тянуть? Давай переправимся прямо сейчас!

Джон Грейди наклонился и сплюнул в воду.

Если тебе не терпится, то давай, сказал он. Только мы, по-моему, договорились понапрасну не рисковать.

Твоя правда, сказал Ролинс.

Они вернулись назад, проехали дальше по ручью, потом спешились, расседлали коней, пустили их попастись в траве. Сами же уселись под ивой, открыли банку сосисок, съели крекеры и запили шипучкой, растворив порошок в воде из ручья.

Интересно, есть у них там, в Мексике, венские сосиски, произнес Ролинс.

Попозже днем Джон Грейди прошел еще дальше по ручью и поднялся от него туда, где уже начинались прерии. Он стоял, сняв шляпу, и пристально глядел на северо-восток. В море колыхавшейся травы он увидел коня и всадника. До них было около мили. Джон Грейди стоял и смотрел.

Вернувшись в лагерь, Джон Грейди разбудил Ролинса.

Что случилось, проворчал тот.

Кто-то едет. Похоже, это опять тот недоносок.

Ролинс надел шляпу, взобрался по склону и стал всматриваться в даль.

Видишь его, спросил Джон Грейди, на что Ролинс кивнул и сплюнул.

Если отсюда нельзя разобрать его самого, то уж на счет гнедого не ошибешься.

Он тебя видел?

Не знаю.

А едет в нашу сторону!

Значит, видел.

Надо его шугануть.

Ролинс покосился на Джона Грейди.

Не к добру этот чертенок, помяни мое слово. Мы еще из-за него нахлебаемся…

Мне тоже так кажется.

Не такой уж он простачок, каким прикидывается.

Что он делает?

Едет.

Ладно, спускайся. Может, он нас не засек.

Остановился, сообщил Ролинс.

Так, а теперь?

Теперь снова поехал.

Они решили оставаться на месте и встретить здесь мальчишку, если уж ему так приспичило догнать их. Вскоре обе лошади подняли головы и стали вслушиваться. Гнедой и его ездок уже спустились к ручью – было слышно, как хрустят песок и мелкие камушки под копытами и позвякивает железо.

Ролинс взял винтовку, и они двинулись к реке по ручью.

Мальчишка повернул своего крупного гнедого коня с берега на отмель и стал смотреть через реку. Потом он развернулся, увидел их и большим пальцем сдвинул шляпу на затылок.