– Хочешь сказать, что эти места сильнее, чем твоя сила воли?

– Не обязательно, – покачал головой Дэррил. – Просто дело в том, что… Я посвятил свою жизнь служению Богу и приучил себя подчиняться велению разума, а не… прости за грубость, члена. Мои половые органы большую часть времени пребывают в сонном состоянии, но время от времени все-таки просыпаются. И в этот момент сообщают, что я самый последний идиот на белом свете. Но я принимаю холодный душ, читаю, изучаю книги, молюсь, но никогда не подвергаю себя искушению, Джон. Это исключено.

– Но это же люди нашего прихода, – проговорил Джон. – Кажется, нам следовало бы ходить туда.

– Зачем? Раздавать духовную литературу? Читать молитвы на углах? Заходить в порноклубы и пытаться спасти пропавшие и сгоревшие души? Нет, эти люди зашли слишком далеко, чтобы прислушаться к тому, что мы можем сказать им. Там правят его величество доллар и наркотики, и Христа там не жалуют.

– Мы должны попытаться. Я имею в виду… – Он замолчал, не зная, что сказать дальше.

– И сами погрязнем в грехе и пороке, – заявил Дэррил. – Мы сойдем с ума от увиденного. О, сатана прочно окопался в этих местах, Джон! Сатана знает, что эти люди не собираются идти к нам, и мы не можем пойти к ним без того, чтобы… не подвергнуть себя страшной опасности.

– Хочешь сказать, это грозит мне? Страшная опасность?

– Да, – невыразительно ответил Дэррид. И Джон понял, что его друг говорит правду.

– Что же мне делать?

– Во-первых, выбросить эту пленку в мусорный ящик. Вырви ее из кассеты и затолкай как можно глубже. И упаси тебя Бог попасться на глаза монсеньеру. Потом отправляйся в свою комнату, прими, ледяной душ и начни от руки переписывать Библию.

– Переписывать Библию? Зачем?

– Не знаю, – пожал плечами Дэррил. – Но монахам, говорят, помогает.

Джон вышел из здания и направился к зеленому мусорному баку. Он с яростью принялся выдирать пленку с катушек, стараясь прояснить мозги путем физического уничтожения свидетельства греха. Потом пришло в голову, что одновременно он уничтожает единственное имеющееся у него изображение лица Дебры Рокс, и движения замедлились. Но не прекратились. Он рвал ее на куски. Потом бросил в бак и закопал под грудой мусора.

И под левой рукой, слипшаяся с картонной коробкой из-под свинины с бобами, откуда ни возьмись вынырнула голубая листовка. На ней было написано: Специальная субботняя программа. Магазин Вика – книги для взрослых. Пятидесятипроцентная скидка на все кассеты! Сотни фильмов. С двух тридцати до трех часов – эротическая звезда Дебра Рокс собственной персоной!

«Эротическая звезда», подумал Джон. Это все-таки звучит несколько лучше, чем «королева порно».

Он вытер листовкой пальцы, испачкавшиеся в бобах, и с силой захлопнул крышку мусорного бака.

Наступила суббота. Начиная с четверга в ванной Джона Ланкастера очень часто лилась ледяная вода из душа. Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что можно уничтожить и выбросить пленку, но все те кадры, которые бесконечно продолжали крутиться в мозгу, уничтожить невозможно.

Он пообедал вместе с монсеньером Макдауэллом и отцом Стаффордом. Потом монсеньер отправился с приятелем на рыбалку, а отец Стаффорд уехал навестить свою матушку в Окленд. Джон сидел в своем кабинете и изучал тему божественного вмешательства; он вчитывался в каждое слово, в каждую строчку с такой тщательностью, словно пережевывал пищу, но понимал, что не в состоянии обмануть ни себя, ни Бога. Через каждые несколько минут он поднимал голову и смотрел на каминные часы, стрелки которых неумолимо приближались к половине третьего.

В два пятнадцать он закрыл книгу и склонил голову, погрузившись в молитву.

А когда открыл глаза, первым делом взглянул на велосипед. Ну конечно же! – мысленно воскликнул он. Вот оно, решение! Снять стационарное устройство, превратить его снова в машину для уличной езды, прыгнуть в седло и отправиться куда-нибудь подальше – в сторону, противоположную магазину Вика. Да! Вот выход, который он так долго искал!

Джон почистил зубы и переоделся. Для велосипедной прогулки он выбрал поношенные джинсы, клетчатую рубашку и коричневый шерстяной свитер. Воротничок надевать нет необходимости; его можно даже не брать с собой. Можно позволить себе кратковременный отпуск, на какой-нибудь час – полтора. Он надеялся, что Господь не разгневается на него за столь незначительную передышку. Дэррил вернется минут через тридцать – сорок, так что церковь без присмотра не останется. Все складывается как нельзя лучше. Джон натянул свои старые кроссовки «Найк», взял гаечный ключ и отсоединил струбцины от переднего колеса. Теперь велосипед вполне годится для улицы. Он – тоже. Осталось накинуть бежевую ветровку, застегнуть молнию и запереть за собой дверь. Джон вышел в холл и бросил взгляд на часы.

Два двадцать семь.

На Вальехо-стрит он сел в седло и покатил в западном направлении. Потом свернул на север. И снова на запад. День выдался свежим и солнечным – великолепный октябрьский денек. Складывалось впечатление, что множеству людей одновременно пришла в голову та же мысль, что и Джону. Во всяком случае, улицы были битком забиты машинами. То и дело возникали пробки. Но Джон протискивался между машинами, ветер трепал волосы, велосипед уносил его все дальше и дальше от Дебры Рокс.