Десять машин, настоящая сходка получается.

– Ереван-один, подтверди, что видел Первого, прием!

– Ереван-главный, Первого видел, подтверждаю. Он вышел из своей машины, приехал два часа назад. После этого – ни одна машина не отъезжала, прием!

Все – один к одному.

– Ереван-один, сможешь ли ты нас прикрыть при выдвижении, прием!

– Ереван-главный, у меня сектор обстрела примерно сто градусов. Есть помехи, но прикрыть смогу, прием!

– Ереван-один, тебя понял, поддерживай готовность один. Десять минут до выдвижения, начинай отсчет, прием!

– Ереван-главный, тебя понял. Конец связи!

Архитекторы, которые проектировали эту «маленькую Швейцарию» – не позаботились как следует о безопасности – почти вплотную к кондоминиуму подступал лес, не было ни нормальной зоны отчуждения, ни нормального наблюдения, кроме камер, причем без режима ночного видения. В конце концов – это был конец седьмого года, и люди праздновали наступление нового года, восьмого, который обещал быть лучше, чем седьмой, и те, кто купил здесь поместья, самое дешевое из которых стоило полмиллиона американских долларов, вполне могли надеяться на лучшее. Они жили в кусочке Швейцарии, перенесенном на русскую землю, и думали, что здесь безопасно. И те, кто сейчас готовился выйти на улицу с детьми, водить хоровод вокруг елки – представить себе не могли, что на одной из сосен, подступающих к кондоминиуму, сидит человек в теплом «арктическом» камуфляже и белом маскировочном халате и в руках у него винтовка «Застава М91» с инфракрасным прицелом и глушителем. И только он сейчас решает – кто будет жить в новом, две тысячи восьмом году, а кто – нет.

Армен отдал обратно рацию.

– Держи на прицеле охрану на воротах. Без необходимости не стреляй, нам лишние трупы не нужны. Тем более – русских.

Как бы то ни было – русские не были врагами армян и просто так их убивать – не годилось.

– Есть.

Армен вернулся к машинам, сделал знак. Боевики начали выходить из машин, кто-то открыл багажники и начал выдавать оружие. Все боевики были вооружены одинаковыми пистолетами-пулеметами «узи» с глушителями и лазерными прицелами, которые недавно опробовали и сделали вывод, что они при правильной смазке работают на морозе, и автоматами «АКМС» – они были только у двоих, на всякий случай. Поверх своей обычной одежды боевики начали надевать маскировочные комплекты Бундесвера, а поверх этого – разгрузочные жилеты американского производства. Это никак не напоминало подготовку банды к нападению – это была подготовка армейской части к штурму укрепленного, занятого противником объекта. Впрочем – бандой они не были, кем бы их ни считали.

Доктор математических наук Абрамян подавленно смотрел на все это. Он только сейчас начал понимать – во что именно он вляпался.

Надев маску, Армен подошел к их «Волге», которая осела в снег и почти застряла, о чем-то переговорил с боевиком, который был в машине – по-армянски, и доктор не понял из сказанного больше половины. Потом обратился к доктору.

– Ты идешь последним, брат. Мамикон поможет тебе, слушай его. И не стреляй, пока тебе не скажут, понял?

Доктор математических наук кивнул, он был так испуган, что потерял дар речи.

– Тогда ждите пять минут и идите за нами. Все...

В то время пока ударная группа армянского спецназа госбезопасности занимала позиции вокруг дачи – человек по имени Асим Реза-оглы Пашаев, мюдюрь Подмосковья, считающийся вором в законе – принимал гостей.

Для начала стоит рассказать о самом Пашаеве, потом уже переходить к гостям. Несмотря на то что он считал себя вором в законе – в тюрьме он не сидел (стоило ему сесть, и его бы, вероятно, изнасиловали и убили), отец у него был главой обкома партии одного из сельских районов Азербайджана, а сам он в молодости был комсомольцем. В советские времена таким, как он, запретили поступать в Бакинский университет, потому что процветала кумовщина – но у отца были связи, и он отправил его в Москву, потому что в Москве с кумовщиной не боролись. Пашаев окончил русский университет (при том, что на лекциях он появлялся раз в полгода) с красным дипломом, устроился в аппарат ЦК ВЛКСМ за огромную взятку, стал инструктором. Устроился туда он весьма своевременно – это был конец восьмидесятых, и комсомольцы отрабатывали схемы незаконного обналичивания денежных средств и экспорта природных ресурсов. Пашаев, с его природной коммерческой хваткой, с советами отца – пришелся как раз впору, и еще до развала СССР он стал довольно богатым человеком.

Потом, когда СССР развалился – он нашел себе новое дело. У отца было несколько подпольных заводов по производству одежды, сейчас это никому не было нужно, потому что на рынок хлынуло дешевое китайское шмотье – но вот каналы контрабандной доставки из Турции сырья и контрабандной же переправки наворованного за кордон оказались весьма кстати. Один из знакомых «комсомольцев» после распада СССР стал владельцем банка, и там Пашаев получил кредит на расширение и развитие своего дела. В девяносто третьем он связался с чеченцами – и через турецкий канал на русский Кавказ хлынул поток оружия и боеприпасов. У режима Дудаева не было денег – но расплачивался он фальшивыми долларами и наркотиками, поэтому Пашаев вынужден был стать наркоторговцем и сбытчиком фальшивой валюты. Потом – это было уже после того, как чеченцы победили русских, чеченцы совсем оборзели, и их доллары стали все хуже и хуже. Пашаев послал их с их фальшивками куда подальше и наладил прямой контакт с Ираном через Нахичевань. Иранцы производили фальшивые доллары на государственном монетном дворе и сбывали их, качество было такое, что девять проверок из десяти они проходили. Фальшивые доллары сбывать было безопасно – поэтому Пашаев переключился на них, бросил торговать наркотиками. Тогда же он купил криминальный титул «вор в законе» – теперь он продавался за взнос в общак, отчего многие воры старой формации вскрыли бы себе вены, если бы дожили до этого. Наступали новые времена – времена управляемой демократии.

В Азербайджане к власти пришел Алиев, и первое, что он сделал, – вышиб с государственной службы некоторых местечковых мюдюрей, относительно которых он знал все – в том числе и Пашаева-старшего, отчего тот слег с инфарктом и скоропостижно скончался. Но помощь отца Пашаеву была уже не нужна.

Потом пришли новые времена – нулевые, время безвременья. Денег у Пашаева было уже достаточно, российское гражданство тоже было. Он бросил дело с фальшивыми долларами, вступил в «Единую Россию», часть денег вложил в акции, часть – в московскую недвижимость, часть – в скупку чиновников. Скупив чиновников, он начал скупать заброшенные колхозные поля и дышащие на ладан подмосковные хозяйства – верно сообразил, что земля будет в цене, все-таки Пашаев был умным человеком, с коммерческой хваткой. В итоге – к сегодняшнему дню Пашаев был миллиардером, и не рублевым, а долларовым, хотя это мало кто знал. Он не давал интервью, не пытался пиариться – он просто жил. Теперь уже – жизнью честного бизнесмена, не торгующего ни наркотиками, ни фальшивыми долларами, ни оружием – если бы не одно «но».

Годам к сорока Пашаев понял, что его неудержимо влечет к маленьким детям. И мальчикам и девочкам, но больше к мальчикам. Жена у него была – он ее отправил в Баку, потому что она рано постарела, и он не мог больше выносить ее вида. Были у него и дети, взрослые, сын в Женеве, дочь в Лондоне, они не считали себя ни азербайджанцами, ни русскими и плохо говорили на родном языке. В Москве он остался один... конечно, тут было много «русский билять», выбирай на вкус – но это ему тоже надоело. И сейчас – Пашаев полностью перешел на детей.