– Хочешь верить всяким свиньям – твое дело. – У старшей горничной даже бровь не дрогнула.

– Так это неправда?

– Плевать я хотела на сплетни, – так же молниеносно ответила та.

– Ты прямо скажи – писала или нет?

– Да что прицепилась? Катись, вынюхивай дальше! Может, еще на кого донесешь? Сергея уже сжила со свету, Андрея Николаевича увольняют, а преемника ему ты подбираешь. Думаешь, никто ничего не знает? О, ты та еще стерва!

У Елены перехватило дыхание. Когда она снова смогла заговорить, ее голос заметно дрожал:

– Ты ведь знаешь, я ни при чем… Уж Сергея-то на меня не вешай…

– Ничего я не знаю. – Потеснив ее назад, Вера вышла из бельевой, щелкнув выключателем и заперев за собой дверь. – С тех пор как ты тут появилась, у нас одни неприятности. Вот что бывает, когда берут на такую должность черт знает кого!

– Раньше ты говорила, что я справляюсь…

– Мало ли что было раньше. Теперь я тебе цену узнала.

– Ну хорошо. – Елена ощущала в груди сосущий мятный холодок, смесь растущего гнева и нестерпимой обиды. – Узнала так узнала. Я в друзья никому не набиваюсь. А вот скажи, зачем ты донесла на горничную, на ту молоденькую, Оксану? Ее ведь выгнали. Завидно стало, что девочка встречается с парнем, и он ее, несмотря ни на что, не бросил? Так, что ли?

Но Вера, казалось, не слышала. Она уже шла прочь по коридору, чеканя шаг, откинув назад голову, увенчанную на затылке башней из крашеных черных волос. Стук ее высоких каблуков поглощали толстые ковры, но когда ей случалось ступить на паркет, шаги звучали, как сухие щелчки выстрелов в тире. Елене вдруг вспомнилось, как старшая горничная направляла на нее пистолет, найденный в 517-м номере. Женщина содрогнулась. «Какое счастье, что она получила его до того, как бармен ее бросил! Иначе она запросто могла бы меня пристрелить!»

Они еще несколько раз пересеклись за ночную смену, но ни разу не взглянули друг на друга, не обменялись ни словом. В отеле мгновенно узнали об их ссоре, Елена ловила на себе любопытные взгляды, слышала шепоток по углам. Она делала вид, что не происходит ничего особенного, и кружила по коридорам, то решая вопросы, то впустую, и хотя уже не чувствовала под собой ног, ни разу не остановилась.

Только утром, когда плафоны на стенах погасли и все коридоры были залиты яркими солнечными лучами, женщина задержалась у открытого окна на пятом этаже. Свежий воздух, вливающийся широкой волной из переулка, опьянил ее. На миг она забылась, перестав думать о своих неприятностях. Обиды на Веру она больше не чувствовала, не чувствовала ничего, кроме страшной, изнурительной усталости, терзающей каждый сустав ее тела. Сзади кто-то подошел и осторожно кашлянул. Обернувшись, Елена увидела начальника охраны.

– Мне поручено всем раздать эти листовки, – он вынул лист бумаги из пачки и протянул Елене, – и если кто-то узнает парня, сразу отправлять к следователю.

– Сделали фоторобот? – Она взяла листовку и с минуту разглядывала серое, плоское лицо со странными, будто слегка стертыми чертами. Примечательного во внешности этого парня ничего не было. Разве что глаза, довольно близко посаженные к переносице, судя по всему, очень светлые.

– Видели вы его? – спросил Глеб Иванович.

– Нет, никогда. – Женщина сложила листовку и сунула ее в карман пиджака.

– А с портье на шестом этаже что-нибудь решили?

– Я никого не могу рекомендовать на эту должность. Лучше бы остался Андрей Николаевич.

– Вот как… – Начальник охраны топтался рядом, явно желая сказать еще что-то, но не решаясь.

Елена с удивлением следила за его колебаниями.

– А тут многие думали, – после заминки произнес мужчина, – что у вас кто-то свой есть на примете. И потому вы нашего старика за пьянство и карты выжили и Сергею такую характеристику накатали… Говорят даже, что и убили-то парня не случайно.

– Что?!

– Я в это не верю, но дуракам ведь только палец покажи – они целую историю придумают.

– Я не только никого не собираюсь тащить на вакантные места, но и сама хочу уволиться, – отрезала Елена, снова отворачиваясь к окну. Но вместо свежести в утреннем воздухе она чувствовала теперь только привкус смога.

– Зря… – протянул Глеб Иванович. – Если на всякую сплетню обижаться…

– Я не обижаюсь, но только, уж не примите на свой счет, очень тут люди тяжелые. Я не привыкла в каждом человеке подозревать врага. А тут приходится. А если доверяешься кому-нибудь, тебя предают.

Начальник охраны постоял еще немного и молча ушел. Женщина взглянула на часы и тоже направилась к лестнице. Она собиралась спуститься в холл первого этажа и узнать, не явилась ли ее дневная сменщица. Та часто запаздывала, и обычно Елена спускала ей это. Но сегодня у нее не было настроения делать кому-то поблажки. Она постепенно отвыкала от этого, так же как отучалась пользоваться лифтом.

Эту ночь Александра спала на диване, на котором никак не получалось вытянуться во весь рост. Впрочем, по сравнению с жесткой кушеткой, обитавшей в ее мастерской, это было роскошное ложе. В конце концов, она так выспалась, что даже чувствовала себя разбитой.