Натали напрягла взгляд, чтобы увидеть, где в комнате ее дочь, но не смогла рассмотреть.

— Да.

— Они не следили за тобой?

— Нет.

— Не включай свет. Закрой дверь и отойди от нее. Натали так и сделала. Из кресла поднялась неясная фигура, и Натали прижалась спиной к стене, когда эта фигура прошла мимо нее. Мэри поглядела в окно, наблюдая за дорогой. От ее размера — ее огромности — неприкрытый страх пиявкой засосал в животе у Натали. Дочь была выше ее приблизительно на четыре дюйма и намного шире в плечах. Мэри неподвижно стояла во тьме, разглядывая дорогу, а мать съежилась от ее присутствия.

— Почему они за тобой не следили? — спросила Мэри.

— Они… они поехали в другое место. Я послала их… — страх стискивал ее горло и не давал говорить. — Я отослала их в пляжный дом.

— Они прослушивали телефон.

— Да.

— Я догадалась, что у них есть эта хреновина для определения номера. Вот почему я не позвонила отсюда. Я ж тебе говорила, Старший Брат не дремлет.

Лицо Мэри повернулось к матери. Натали не могла его толком разглядеть, но что-то в нем было жестокое.

— Так почему же ты не сказала им, что я еду сюда?

— Не знаю, — ответила Натали. Это было правдой.

— Мама, — сказала Мэри, подошла к ней и холодно поцеловала ее в щеку.

Нагали не смогла подавить дрожь отвращения. От ее дочери пахло немытым телом. Она почувствовала руку Мэри у себя на плече; в ней что-то было зажато, и Натали поняла, что у Мэри пистолет.

Мэри шагнула назад, и мать и дочь глядели друг на друга во тьме.

— Много воды утекло, — сказала Мэри. — Ты состарилась.

— Разумеется.

— Что ж, и я тоже. — Она опять подошла к окну и выглянула наружу. — Я не думала, что ты приедешь. Я считала, что ты напустишь на меня легавых.

— Так зачем ты позвонила?

— Я скучала по тебе, — сказала Мэри. — И по отцу тоже. Я рада, что ты не навела на меня легавых. Я видела, как заезжает твой автомобиль, и знаю, что свиньи не ездят в «кадиллаках». Но свою машину я поставила в лодочном сарае, и если бы я увидела за тобой хвост, взяла бы своего ребенка и уехала по приозерной дороге.

Приозерная дорога на самом деле была колеей, которая обходила озеро Анна и вливалась в главную дорогу. В это время года дорогу перекрывали ворота, но Мэри уже снесла их с петель, чтобы обеспечить себе быстрый отход.

«Мой ребенок», — сказала Мэри.

— Где ребенок? — спросила Натали.

— В задней спальне. Я его укутала в одеяло, ему там хорошо, лапоньке. Я не хотела разводить огонь. Никогда не знаешь, кто может учуять дым. Лесной кордон по-прежнему в паре миль к северу отсюда, верно?

— Да.

Приозерный дом, построенный как летний, не имел отопления, но в нем было три камина для прохладных ночей. Сейчас дом был холоден, как могила.

— Так почему же ты не привела легавых? Натали почувствовала, что ее дочь наблюдает за ней с настороженностью зверя.

— Потому что я знала, что ты не сдашься, если они тебя схватят. Я знала, что им придется тебя убить.

— Разве это не то, чего ты хочешь? Ты же говорила в газетах: ты не заплачешь, если я умру.

— Так и есть. Я думала о ребенке.

— Ага. — Она кивнула. Ее мать всегда любила детей; это лишь когда они стали постарше, она в скуке повернулась к ним спиной. Мэри сделала ставку на это, и она сыграла. — О'кей, это я врубаюсь.

— Мне бы хотелось знать, почему ты украла его у матери.

— Его мать — это я, — бесстрастно сказала Мэри. — Я тебе сказала. Я назвала его Барабанщиком.

Натали вышла из угла. Мэри следила, как она прошла по комнате и остановилась возле холодного очага, сложенного из больших камней.

— Украсть ребенка — это для тебя что-то новенькое, да? Убийств, взрывов и терроризма тебе было мало? Ты должна была украсть невинное дитя, которому и двух дней не исполнилось?

— Говори, говори, — сказала Мэри. — Ты не изменилась, и все ту же фигню несешь.

— Да слушай ты меня, черт тебя побери! — огрызнулась Натали намного громче, чем намеревалась. — Господи, да ведь тебя наверняка за это изловят! Тебя убьют и проволокут твое тело по улице! Господи Иисусе, и что тебе в голову ударило, что ты пошла на такое?

Мэри не отвечала. Она положила «кольт» на стол достаточно близко, чтобы быстро его схватить, если понадобится. Но берег был чист: свиньи сейчас вынюхивают возле семейного пляжного дома.

— Я всегда хотела ребенка, — сказала ей Мэри. — Своего собственного, я имею в виду. Из моего собственного тела.