Экипаж U-198 как по команде бросился на Шиллера. Кто-то ударил немца поперек груди «гусиной лапой», и в следующее мгновение среди зомби началась драка – каждому хотелось заполучить глаза. Коррин очутился рядом с поверженным Шиллером и склонился над незащищенным горлом.

– БЕГИТЕ! – отчаянно закричал Шиллер, блестя глазами, и исчез внизу страшной кучи-малы. – БЕГИТЕ!

Мур медлил. Шиллер спас их, но сейчас ему уже ничем нельзя было помочь, а стоит тварям покончить с ним, как они немедля возжаждут новой крови. Он поднял Яну с пола, встряхнул, чтобы заставить ее двигаться, и потащил через разбитую заднюю дверь в сторону кухни. За проломом, зиявшим на месте двери черного хода, темнели джунгли.

Мур обернулся. Они обгладывали тело Шиллера.

Тогда он потянул Яну за собой в густой колючий кустарник. Она еще не пришла в себя и то и дело спотыкалась о лианы. Не обращая внимания на короткую, острую боль в поврежденном плече, Мур подхватил девушку на руки и пошел напролом сквозь стену листвы, чувствуя, как шипы цепляются за брюки и царапают руку.

Думать было некогда, некогда было чувствовать боль – следовало уйти от гостиницы как можно дальше. Ужас еще пульсировал в нем, как второе сердце. Он все дальше уходил во тьму, не выбирая дороги и думая только о том, что нужно отыскать безопасное место. Его нога погрузилась в рыхлую землю, поскользнулась в какой-то луже, Мур упрямо шагнул вперед – и рухнул наземь с Яной на руках, вскрикнув от боли: удар пришелся по поврежденному плечу. Яна оторопело помотала головой; на ее лице отчетливо выделялись сине-багровые царапины. Она попыталась уползти, но Мур дотянулся и поймал ее.

И услышал страшные звуки, которых ждал все это время: твари гнались за ними, он слышал, как хрустят под башмаками ветки. Ближе. Ближе.

Он рывком поднял Яну на ноги и кинулся вперед – как нырнул в глубокую пропасть, откуда нет спасения. Он лихорадочно обрывал лианы, преграждавшие им путь. Какая-то дикая птица с криком вспорхнула у них из-под ног. Твари приближались; подспорьем им служила тропа, проложенная Муром. Оглянувшись через плечо, он смутно различил дюжину, а то и больше приближающихся силуэтов, теней в море тени. Джунгли кишели ими, они шумно ломились сквозь листву, тянули к беглецам пальцы, похожие на паучьи лапы. Мура охватила паника, и он ринулся дальше, волоча за собой девушку. Мышцы поврежденной руки онемели, стали бесполезны. Бежать было некуда, некуда деться, негде спрятаться, негде найти надежный кров.

Твари почти догнали Мура и Яну и быстро сокращали разделявшее их расстояние в несколько ярдов. Не останавливаться! Не слабеть! НЕ ОСТАНАВЛИВАТЬСЯ! Мур поскользнулся, зашатался, упал на колени, поднялся и яростно стиснул запястье девушки, тяжело дыша. Колючие ветви хлестнули его по лицу, и сквозь дикий гвалт, поднятый перепуганными птицами, он расслышал до жути знакомое хриплое отрывистое дыхание. По телу Мура поползли мурашки, словно он уже ощутил, как кривые ногти впиваются ему в затылок.

А потом страшные тени поднялись перед ним.

Мур закричал, но его крик потонул в оглушительном грохоте ружейного выстрела.

Из дула дробовика вырвалось пламя и опалило зомби, тянувших лапы к Муру и Яне. Послышались крики боли, плотный строй тварей рассыпался, и они бросились наутек той же дорогой, что пришли. Стрелявший вновь вскинул дробовик и упер приклад в голое плечо; снова грянул выстрел, но темные силуэты уже исчезли во всепожирающей тьме.

Мур – боль терзала все его тело – упал на колени, и его вырвало в кусты. Когда он снова поднял голову, он увидел человек шесть или семь мужчин. У некоторых были факелы. Твердая рука взяла Мура за запястье и заставила подняться.

Человек, стоявший над ним, держал на сгибе руки дымящееся ружье. Он был совершенно лыс, но с пышной седой бородой и усами. В свете факелов поблескивала маленькая золотая серьга в мочке уха, с толстой шеи свисал золотой амулет. Лицо его одновременно притягивало и отталкивало; сказать правду, Муру оно показалось отвратительным – крючковатый нос, черные, глубоко посаженные блестящие глаза, под высоким лбом. Пол-лица сплошной коркой покрывали шрамы, розоватые на смуглой коже; они спускались на шею, а на плече виднелась зажившая рваная рана. Одет этот человек был в футболку и темные брюки, изорванные о колючки. Он молча сделал знак остальным, и те двинулись за удирающими зомби. У всех были ружья или страшные длинные ножи.

– За мной, – скомандовал главарь Муру и Яне, наконец обратив на них внимание, и, не дожидаясь их, отправился в джунгли – по своему следу, туда, откуда пришел.

Крепчающий штормовой ветер вихрил дым над крышами деревни. В одной из лачуг возле верфи опрокинулась керосиновая лампа, сухое прогнившее дерево вспыхнуло, как трут, и рыжие щупальца огня жадно поглотили крышу. Пляшущие искры рассыпались, разнеслись, подхваченные ветром, и пламя запрыгало с крыши на крышу, быстро пожирая жилища, обрушивая пылающие доски на лежащие в домах тела.

Огонь разгорался, раздуваемый ветром, и вскоре перекинулся на полукруг теснившихся по берегу гавани хибарок. Красноватый отсвет в небе, зеркально отраженный морем, набирал силу. На деревню пала тишина, слышался лишь треск дерева, сдающегося под натиском огня, и грохот океана у Кисс-Боттома. Но эхо хаоса, криков, совсем недавно звучавших на улицах, стонов, плача, рвавшегося из окон и дверей, по– прежнему витало над Кокиной.

Кип гнал ревущий джип сквозь дым. Он был весь в золе, воспаленные глаза смотрели дико, рубашка на груди свисала лохмотьями, щеки и шею покрывали рваные царапины, а обожженная кожа на месте спаленных бровей вспухла. Вцепившись в руль, резко бросая джип из стороны в сторону, чтобы не наезжать на трупы, усеявшие Хай-стрит, констебль мчался к бухте. В распахнутых дверях лежала мертвая женщина, ее лицо было так изуродовано, что невозможно было узнать, кто это; рядом в луже крови вытянулся другой труп, мужчина. На самой дороге у Кипа распростерся ком истерзанной плоти – его констебль знал как Джеймса Дэвиса; Кип выкрутил руль в сторону и проскочил мимо. Снова трупы, снова кровавые лужи. Ребенок