Блайт онемела от неожиданности. До нее не сразу дошло, что он считает ее легкомысленной кокеткой. Следующей реакцией после молчаливого оцепенения стал яростный порыв благородного гнева.

— Неправда! Вы все врете! — Блайт попыталась оттолкнуть его, но Джас еще крепче прижал ее к себе.

— С каких это пор отношения между мужчиной и женщиной стали честными?

— А с каких пор вы сделались экспертом в этой области? — парировала Блайт.

— Вы, что ли, эксперт? — не остался в долгу Джас.

Блайт открыла было рот, чтобы осадить наглеца, как вдруг ее прервал оглушительный скрежет металла. Это был наполовину оторвавшийся железный лист, который все еще болтался и бился на разодранной крыше. Она сдавленно вскрикнула и приникла к Джасу.

— Все хорошо, — успокоил он. — Пока все нормально.

Глупо ссориться в минуту опасности, ругала себя девушка. Тем более что битва за жизнь могла в любой момент оказаться проигранной. Перебрав в уме несколько нейтральных тем для разговора, она попыталась вновь завязать беседу.

— Где вы учились музыке?

Блайт боялась, что он не ответит. Но после непродолжительного молчания Джас все-таки начал свой рассказ:

— Когда я был маленьким, с нами по соседству жила одинокая дама средних лет. Дома у нее стояло пианино, и я частенько забирался к ней в сад, чтобы послушать, как она играет. Как-то раз она заметила меня и страшно перепугалась.

— И что она с вами сделала?

— Устроила мне основательную выволочку. Потом она предложила заниматься со мной музыкой в обмен на то, что я буду стричь ее газон. Само собой, я с радостью согласился.

— Я где-то читала, что музыкальность довольно часто встречается среди вашего брата-математика.

— Да, бывает. Последователи Пифагора тоже верили, что мир держится на числах и нотах.

Опять этот Пифагор, с досадой подумала Блайт. Он чересчур много говорит о Пифагоре и слишком мало о себе.

— За что вы не любите своих братьев? — спросила она.

— Это взаимное чувство, — хмыкнул Джас. — Они были против, когда их мать решила выйти за моего отца, и, вполне естественно, возненавидели меня, едва я родился.

— А сколько вам было лет, когда умерла ваша мать?

— Четырнадцать. Меня поместили в приют, а братья разъехались кто куда.

— Но почему вас не оставили с отцом?

— В силу своей работы он редко бывал дома.

Блайт подумала, что ребенок дороже и работу можно было бы сменить.

— Что он за человек? Это от него вы унаследовали способности к музыке? Или от мамы?

— Ни от того, ни от другого.

— Однако его не раздражало, что вы берете уроки?

— Нет. Его не раздражало ничего, на что не надо было тратить деньги.

— Однако отец отправил вас в университет?

Звук, который издал Джас, напоминал сухой надломленный смешок.

— Я был очень способным. Учитель математики в школе, где я учился, и миссис Пейдж — преподавательница музыки — помогли мне поступить. Я до сих пор признателен ей за это.

— Надеюсь, с ней вы общаетесь?

— Она умерла несколько лет назад.

Коттедж снова затрясло, что-то где-то затрещало. Джас включил фонарик и посветил наверх. Еще один кусок разбухшего потолка готов был упасть, медленно отваливаясь от перекрытий. Джас выключил фонарик.

Был у Блайт еще один вопрос, который она задала с замиранием сердца:

— Какой была ваша жена? Где вы с ней познакомились?

Довольно долго Джас молчал, потом осторожно, будто боясь сказать лишнее, стал рассказывать:

— Мы встретились в университете. Шелли была весьма общительной и симпатичной, чем выделялась среди однокурсниц. Сначала я и поверить не мог, что такая девушка мной интересуется. — Он помолчал и усмехнулся. — Потом Шелли призналась: оказывается, ее заинтриговало, что я проходил мимо с совершенно безразличным видом.

— Она и впрямь была вам не интересна?

— Конечно же нет! Хотя у меня отсутствовал опыт общения с женщинами, я был нормальным молодым человеком. К тому же она была весьма… ну, я уже говорил…

— И вы…

И он влюбился. Блайт постаралась отогнать неприятное, леденящее сердце чувство, называемое ревностью.

— Мы учились на разных факультетах, но время от времени наши пути пересекались. Шелли доставляло садистское удовольствие меня поддразнивать, появляясь на людях с другими парнями. Флиртовала она напропалую! Но, когда она практически в открытую предложила мне заняться любовью, я заподозрил в этом какую-то ловушку и отказался… один раз. Долго продержаться не смог. Прошло три месяца, и она заявила, что у нас будет ребенок. А когда я отважился сделать ей предложение, Шелли опять меня удивила.