Но каждое его прикосновение будило в ней предвкушение блаженства. Пусть сейчас, хотя бы только в эти мгновения, ничто их не разъединяет. Она гнала от себя мысли о будущем с теми проблемами, которые могут стать для них обоих неразрешимыми.

Тео же не мог думать ни о чем, кроме прекрасного молодого женского тела, шелковой нежности кожи, источавшей дурманящий голову аромат… Кроме этих глаз, полураскрытых губ… Все внутри него таяло от неизбывной нежности. Он покрывал ее поцелуями, ласкал, едва касаясь кончиками пальцев, упивался ею.

А она будто погружалась в сладостное небытие.

— Как божественна твоя кожа, твой запах, твоя грудь, — шептал Тео.

И слова эти волновали не меньше поцелуев, которыми тот метил каждый уголок распростертого перед ним тела. А когда он зажал набухший розовый сосок между большим и указательным пальцами и мягко, поддразнивающе сдавил, молния прострелила Ренату до самого паха, заставив изогнуться дугой. О небо! Ей едва удалось сдержаться, чтобы не застонать.

Глаза Тео радостно вспыхнули. Его рука гладила впадинку, сбегавшую вниз от пупка, погружалась в пушистый треугольник волос.

— Не заставляй меня умирать от желания, — едва пролепетала Рената, ощущая зов жаждущей плоти, поднимавшийся в ней, задыхаясь и томясь от жара, постепенно охватывавшего ее.

Она замерла. Трепетная игра с ее плотью, дрожащей от вожделения, доводила Ренату до безумия, вызывая восторг.

— Моя волшебница, — бормотал Тео, притягивая всю ее к себе. Грудь к груди, живот к животу. Их дыхание смешалось, тела слились во взаимном нетерпении. Он навалился всей тяжестью и одним неудержимым движением вошел в нее. Обхватил руками ягодицы, помогая ей приноровиться к медленному ритму, с каким все глубже проникал в бархатную женскую плоть.

Судорожно вдыхая воздух, Рената подхватывала ритмичную равномерность его посылов, стонала и вздрагивала, вздымалась и опускалась, идя навстречу все возраставшей страсти. Руками и ногами она обвила Тео, не давая тому уходить далеко…

Их было уже не разнять, они слились в одно целое. Неизъяснимое упоение охватило Ренату, когда мощные движения мужского тела ввергли ее в водоворот невообразимых чувств и ощущений. Она забилась в ослепительном восторге, который продолжался и продолжался, пока не завершился одновременным оглушительным экстазом: буря смешалась с бурей, дрожь исступления со стонами…

Пожиравшее их пламя постепенно угасло. Его сменили изнеможение, умиротворение, опустошенность.

— Тебе хорошо? — нежно целуя ее взмокший висок, тихо произнес наконец Тео.

— Не надо спрашивать. Молчи…

— Глупышка. Мужчине лестно услышать, что он доставил удовольствие…

Рената тихонько засмеялась.

— То же самое можно сказать и о женщине.

Он расцвел.

— Ты не возомнишь о себе, если я скажу, что никогда еще не испытывал ничего подобного? Я не знал, как, оказывается, это бывает, когда к человеку приходит настоящая любовь. Спасибо тебе, мое счастье, моя жизнь… Подремли, я буду сторожить твой сон.

— Я не хочу спать, — ответила Рената, чуть смутившись. — Я не могу спать, когда ты рядом.

Он трепетно поцеловал ей краешек губ.

— Ты чудо! Когда я вернусь, мы купим тебе самое лучшее подвенечное платье, и ты будешь самой прекрасной из невест. И пусть все завидуют, видя, как мы, счастливые, рука об руку идем к алтарю.

— Думаешь, нам обязательно венчаться?

Тео недоуменно вскинул бровь.

— А как же!

— Мне казалось, второй раз ты не захочешь пройти ту же процедуру…

— Хочешь верь, хочешь — нет, — Тео как-то по-детски заморгал, — я начисто забыл, что было тогда… Но я хочу, чтобы ты запомнила наш день. Разве каждая женщина не мечтает о нем? Признавайся, разве ты не воображала себе свадебное белое платье?

— Розовое…

— Как украшаешь волосы вуалью.

— Цветами.

— Надеваешь лаковые туфельки.

— Атласные…

Оба фыркнули.

— А какие мы выберем кольца?

— Мне — простое обручальное, а вот тебе… тебе… — Тео хитро улыбнулся. — Это пока мой секрет.

— Ну, скажи, скажи, — ребячливо тормошила его Рената, целуя ему щеки, лоб, губы, соски, спрятавшиеся в завитках волос на груди, чем моментально привела Тео в неистовое возбуждение.

Перекатываясь по широкой постели, сплетаясь руками и ногами, они ласкали, поддразнивали, мучили один другого, пока наконец не слились вновь.

— О-о-о… — стонала в истоме Рената.

И он вторил ей. Время остановило свой бег. Ничто в мире не существовало для них. Лишь тела, дарившие друг другу ослепительные вспышки, рожденные страстью.