Женя мимикой и жестами показал оторопевшему приятелю, как все здорово у них получилось, повернулся и направился к автобусной остановке.

Проходя мимо ряда припаркованных машин, с завистью посмотрел на новенький "Оппель" начальника ГУВД, потом с сожалением перевел взгляд на "УАЗик" Алика — Хвостов не дал ему машину, так как собирался воспользоваться ею сам — и, прибавив шагу, вскочил на подножку отъезжавшего автобуса.

Ехать было минут пять, и Женя предался воспоминаниям о вчерашнем вечере. Администраторша — ее звали Таня — понравилась Селиванову. Она оказалась остроумной, начитанной и не вульгарной, как большинство нынешних девушек. Ноги — что надо, не стыдно на людях показаться. И фигурка отменная. Вечер они провели чудесно и договорились в ближайшее время опять встретиться…

"Надо бы теперь провести культурную программу, — размышлял Женя. — Сходить с девушкой в театр, кино, на концерт или на худой конец на дискотеку, хотя танцор из меня никудышный. Конечно предпочтительнее было бы затащить ее к какому-нибудь приятелю домой, пока тот на работе. Да она, видать, не из таких. Не пойдет…"

А вот и нужная остановка. Женя выскочил из переполненного автобуса и стал подниматься в горку.

Хвостов оказался прав: квартира соседей Нечаевых оказалась обитаемой. Из-за железной обитой рейками двери раздавались звуки музыки. Дверь открыл длинный косоглазый мужчина лет за сорок, с пучком жестких волос под крупным, похожим на клюв, носом, на котором красовались в розовой оправе очки, явно перекочевавшие сюда с носа какой-то старушки. Одет хозяин был в сильно поношенные коротковатые брюки и байковую, давно вышедшую из моды рубашку.

— Я догадываюсь, зачем вы пришли, — гнусавым голосом сказал мужчина, возвращая Селиванову удостоверение. — Ольга говорила, что на работе у ее мужа большие неприятности. Что-то связано с убийством и ограблением…

— Все так, — Селиванов ступил в прихожую, оклеенную обоями без соблюдения каких-либо правил при работе с данной продукцией бумажного комбината. Где-то в квартире щебетали птицы, пахло кислым. — Я вчера со своим шефом заходил к вам, но никого не оказалось дома…

— Виталик, да сделай ты эту чертову музыку потише! — зычно крикнул мужчина и вновь повернулся к Селиванову. — Да-да, вчера я с детьми и женой ездил на целый день на дачу. Вы и сегодня меня дома случайно застали. Я, видите ли, учитель, а в свободное время подрабатываю частным извозом. Дома практически не бываю. Вот заскочил на несколько минут пообедать…

— На это я и рассчитывал, — признался Женя, понижая голос вместе с уменьшающимся звуком магнитофона. — Представьтесь, пожалуйста.

— Ах, да! — спохватился хозяин и зачем-то пригладил длинный чуб, маскировавший изрядную плешь на темени. — Пирожков Владимир Дмитриевич. Но, простите, какое отношение я имею к ограблению магазина и уж тем более к убийству охранника?

— О, не беспокойтесь, Владимир Дмитриевич. Я хочу всего-навсего задать вам пару вопросов относительно позавчерашней гулянки у Бериковой. Где мы можем поговорить?

Пирожков пожал плечами:

— В зале, наверное, проходите!

В комнате, куда вошли Селиванов и хозяин, Женя тут же узнал руку мастера, клеившего обои в прихожей: все те же кривые линии, все тот же не подогнанный рисунок. Мебель дряхлая, требовавшая основательного ремонта. Среди нее — знакомый Жене колченогий стол и шесть стульев, уже вернувшиеся из квартиры Бериковой в родные стены. Хозяин усадил Селиванова в потертое кресло, сам устроился на стуле.

— Собственно говоря, меня интересует один из гостей Бериковой, — сказал Женя. — Сараев Александр. Припоминаете?

— Как же, как же, — ухмыльнулся Пирожков, показав лошадиные зубы. — Это тот парень, что надрался?

— Совершенно верно. Он действительно был сильно пьян?

— Пьянее не бывает. Слабак! — Пирожков скорчил презрительную мину. — Пить совсем не умеет. Сломался после нескольких рюмок.

— Да-да, — сказал Селиванов таким тоном, будто ему было ужасно стыдно за Сараева. — Он ведь у вас ночевал?

— Вот здесь спал, — из-за косоглазия хозяина неясно было, куда он смотрит, но по вытянутому носку ноги Женя заключил, что Сараев почивал в углу. — Матрац я ему на пол бросил, так в одежде на него и уложили.

— В котором часу это было?

— Двадцать три двадцать шесть.

Селиванов подозрительно покосился на хозяина.

— С чего бы вдруг такая точность?

— Я не могу обходиться без часов, — и в доказательство, что это действительно так, Пирожков повернул руку таким образом, чтобы Жене видны были на его волосатой руке командирские часы. — Жизнь учителя по расписанию выработала у меня привычку поглядывать на часы. Время расписано по минутам, а у нас, физкультурников, еще и по секундам. Нормативы обязывают. Точность должна быть во всем, иначе не уложиться в урок. Вот и на этот раз сработала привычка: машинально взглянул на часы, было двадцать три двадцать шесть.

— Дети дома были?

— Младший спал, а старший еще с улицы не вернулся. Он с девочкой из соседнего дома встречается. Так я ему разрешаю в субботу подольше погулять.

— Когда он пришел?

— Говорит, в полночь.

— Владимир Дмитриевич, вы ведь Сараева сюда втроем притащили?

— Да, — прогнусавил хозяин. — Я, муж Ольги и паренек какой-то. Игорь, кажется.

— Вернулись в дом Бериковой тоже вместе?

— Мы с Игорем вошли в квартиру, а Виктор на лестничной площадке остался покурить.