— Вашим предложением? Нет, мистер Манкузо. Меня трудно чем-либо удивить. Предоставляя кредит на льготных условиях, вы преследуете свою выгоду, и я бы хотела знать, в чем она заключается.

— Что еще рассказал вам Нелсон?

— Только то, что условие, поставленное вами, касается меня лично. Будьте добры пояснить, насколько лично.

— Одна ночь и два уик-энда со мной.

Сила возмущения выбросила Дженифер из кресла.

— Что-о?!

— Вы прекрасно слышали. — Крис не двинулся с места.

— Но, но это же варварство! — Несколько секунд Дженифер смотрела на него в упор и не находила слов, потом тихо спросила: — Зачем?

— Потому что я так хочу.

Что это? Расплата? За отказ пообедать с ним? Что ей делать? Отказаться от денег? Но что тогда будет с Нелсоном? С ней самой? С бизнесом, которому отец отдал всю свою жизнь?

— Беспроцентный кредит в двести пятьдесят тысяч предполагает… — он сделал паузу, — некоторый бонус, не правда ли?

Не думая о последствиях, Дженифер схватила со стола первое, что попалось под руку, и запустила в Криса. Тот факт, что он поймал метательный снаряд, — им оказалась пепельница, — лишь распалил ее ярость.

— Кем вы себя возомнили, а? — Дженифер не узнала свой голос — тихий, глухой, дрожащий от ненависти. — Думаете, вам все позволено?

Глупый вопрос. Разумеется, Крис Манкузо знал, кто он такой, и, зная это, мог позволить себе очень многое.

— Прежде чем предпринимать необдуманные действия, постарайтесь представить их последствия, — вкрадчиво предупредил он, но на всякий случай отошел от окна.

Дженифер бросила на него взгляд, который наверняка смутил бы любого, в ком еще сохранились остатки совести.

— А чего вы ожидали? Что я упаду в ваши объятия с выражением вечной признательности? Что отдамся вам прямо в этом кабинете?

Он наклонился, поднял пепельницу и осторожно поставил ее на стол.

— Вообще-то я предполагал, что вы согласитесь не сразу. Намек на сопротивление…

В других обстоятельствах Дженифер, наверное, рассмеялась бы. Намек на сопротивление!

— Вы осознаете, что я могу обвинить вас в сексуальном домогательстве? Вы понимаете, как это отразится на вашей репутации?

Уголки его губ дрогнули в усмешке.

— Попробуйте.

— Да, конечно, вам нечего бояться, ведь в вашем распоряжении самые лучшие адвокаты Филадельфии.

— И не только Филадельфии, — скромно уточнил Крис.

— И после этого вы, несомненно, отзовете свое кредитное предложение, не так ли?

— Да.

— Шантаж — отвратительное средство.

— Он такой же инструмент переговоров, как и многое другое, — бесстрастно возразил Крис.

— Нет. — Дженифер с ужасом представила, как придет домой и сообщит Нелсону, что отказалась от денег.

— Что вы хотите сказать этим «нет»?

— Вы не получите то, что хотите.

— В вашем положении следует проявлять больше готовности к сотрудничеству.

— Я не продаюсь! — с достоинством провозгласила Дженифер.

— Всё имеет свою цену.

— Это ваше жизненное кредо?

— А вы в этом сомневаетесь?

Ну, хватит, пожалуй. О чем еще можно говорить с таким циником? Нужно поставить его на место.

— Похоже, мы поняли друг друга, не так ли? — Дженифер, помедлив секунду, поправила сползший с плеча ремешок сумочки и повернулась к двери.

— Вам известно, кому он задолжал?

К черту все. К черту Нелсона. К черту Криса Манкузо. К черту весь мир.

Он позволил ей сделать два шага и вкрадчиво спросил:

— А как быть с долгом Нелсона?

Дженифер остановилась.

— Это проблема не смертельная.

— Я так не думаю.

Она резко обернулась к нему.

— Что вы хотите этим сказать? Вам что-то известно? Вы знаете тех, кому он задолжал?

— Да. Ваш брат проиграл двести тысяч в одном из казино Лас-Вегаса. Ему дали отсрочку на два года. Срок истекает на следующей неделе. Знаете, что делают с теми, кто не возвращает долг?

Впервые в жизни Дженифер стало по-настоящему страшно. В тихой Филадельфии уровень преступности был намного ниже, чем в целом по стране, но газеты и телевидение регулярно вываливали на головы читателей и слушателей ужасные подробности кровавых мафиозных разборок. Дженифер могла бы при необходимости отказаться от салона и даже согласиться продать дом, но ни при каких обстоятельствах не могла пожертвовать братом.