Как и многие мальчики, Михаил с удовольствием отвлекался от учебы и чтения книг на верховую езду и шахматы. Немалых успехов добился Михаил в игре на альте. Но настоящий восторг вызывали у него прогулки по морю на небольшой яхте. В любую погоду отправлялся он в плавание в одиночку или в компании простых рыбаков. Он даже мечтал стать моряком.

В гостях у русского посла бывали известные политические деятели, ученые, представители мира искусств Англии. Михаил присутствовал при беседах отца с гостями и узнавал немало интересного. С особым радушием принимали в доме посланцев далекой России. Таким желанным гостем стал в 1788 году двадцатипятилетний подпоручик лейб-гвардии Преображенского полка Федор Васильевич Ростопчин, путешествовавший по европейским странам для совершенствования своего образования. В грозном 1812 году генерал от инфантерии граф Ф. В. Ростопчин станет московским генерал-губернатором. Широкую известность получат выпускавшиеся им антифранцузские листовки («афишки»). И хотя Федор Васильевич был на двадцать лет моложе Семена Романовича, между ними установились дружеские отношения. Впоследствии такие же отношения установились и между Ростопчиным и Михаилом Семеновичем.

В 1790 году в доме Семена Романовича гостил молодой Николай Михайлович Карамзин, который прославится впоследствии как писатель и историограф. Возможно, что Карамзин привез рекомендательное письмо от А. Р. Воронцова или от кого-то из друзей Семена Романовича, а поэтому смог быстро сблизиться с хозяином дома. В своей книге «Письма русского путешественника» Карамзин рассказывает: «Но всего чаще обедаю у нашего посла, графа С. Р. Воронцова, человека умного, достойного, приветливого, который живет совершенно по-английски, любит англичан и любим ими. Всегда нахожу у него человек пять или шесть, по большей части иностранных министров. Обхождение графа приятно и ласково без всякой излишней короткости. Он истинный патриот, знает хорошо русскую историю, литературу и читал мне наизусть лучшие места из од Ломоносова. Такой посол не уронит своего двора; за то Питт и Гренвиль очень уважают его»3.

Результатом общения Карамзина с восьмилетним Мишей стало сочиненное им стихотворение «Мишеньке». Заканчивается оно такими словами:

Воспитание и обучение Михаила проходило на фоне важнейших исторических событий, которые в конце XVIII века потрясали Англию, Россию и Европу в целом. Юноша видел, как самоотверженно исполнял отец все более усложнявшиеся дипломатические обязанности, с каким достоинством вел себя в трудных обстоятельствах. Пример отца сыграл важнейшую роль в становлении Михаила как личности. В его плоть и кровь вошло убеждение, что служба на благо отечества — даже вопреки личному благу — является долгом каждого честного человека. Честь и достоинство стали для него важнейшими жизненными принципами.

Во время войны России с Турцией (с 1787 года) и Швецией (с 1788 года) Англия и ее союзники всячески противодействовали примирению воюющих сторон. Однако в 1790 году военный конфликт России и Швеции завершился Верельским мирным договором, а вскоре и Турция запросила мира.

Англия и Пруссия противились заключению выгодного для России мирного договора с Турцией. Особенно болезненно восприняли англичане согласие турок отдать России Очаков. Премьер-министр Англии Уильям Питт заявил в палате общин о разрыве дипломатических отношений с Россией и о начале военных приготовлений. Семен Романович, сообщая в Петербург о положении дел в Англии, рекомендовал не идти ни на какие уступки в переговорах с турецкой стороной. А англичане тем временем собирали эскадру, которая должна была отправиться к российским берегам, — 36 линейных кораблей, 12 фрегатов и столько же бригов и куттеров.

Несмотря на разрыв дипломатических отношений, ни английский, ни русский послы не были отозваны. Это дало возможность С. Р. Воронцову предпринять ряд мер для предотвращения надвигавшейся войны. Он несколько раз встречался с У. Питтом и говорил о пагубности для обеих стран военного конфликта. На словах британский премьер соглашался с Воронцовым, но военные приготовления не прекращались. И тогда Семен Романович решился на действия, которые далеко выходили за рамки протокола и норм международного права.

Он обратился за официальным разъяснением к статс-секретарю английского правительства. Тот подтвердил существование военных планов, направленных против России.

В ответ Семен Романович сказал: «Коль скоро министерство настолько ослеплено, что готово настаивать (под предлогом сохранения Очакова для Турции, что для Англии не имеет никакого значения) на продолжении бедственной войны, вредной для обеих сторон, то моя обязанность — устранить это зло <…> Поэтому я вам объявляю, господин герцог, что я всеми мерами буду стараться, чтоб нация узнала о ваших намерениях, столь противных ее интересам, и я слишком убежден в здравомыслии Английского народа, чтоб не надеяться, что громкий голос общественного мнения заставит вас отказаться от несправедливого предприятия»5.

Семен Романович встретился с лидерами оппозиции и добился от них понимания его точки зрения. Ему удалось убедить в своей правоте и ряд других членов парламента. Новый статс-секретарь лорд Гренвиль даже сказал ему, что он выступает как приверженец оппозиционной партии. Семен Романович ответил, что не принадлежит никакой партии, кроме партии своего отечества, что он русский и только русский. Одновременно он и все члены русской дипломатической миссии приступили к составлению записок, в которых доказывалось, что позиция английского правительства приведет к прекращению торговли с Россией, и это затронет интересы всего населения страны. Эти записки рассылались во все провинции и города Англии. В крупных мануфактурных центрах проводились митинги, участники которых требовали от правительства прекращения враждебных действий против России. В Лондоне на стенах домов появились надписи: «Не хотим войны с Россией». Газеты стали печатать статьи, осуждающие намерения правительства.

Предпринятая русским посольством кампания привела к значительному укреплению оппозиции в английском парламенте. Однако в Портсмуте продолжал стоять на якорях огромный флот, готовый к военным действиям. А в Петербург был послан курьер с нотой об объявлении войны России.

В российской столице в окружении Екатерины II росло число лиц, считавших что надо уступить англичанам. Принадлежал к ним и Г. А. Потемкин-Таврический. Но Семен Романович посылал депешу за депешей, по-прежнему убеждая не идти на уступки, и был поддержан Екатериной II. На одном из больших приемов императрица заявила, что Семен Романович мыслит так же, как и она.