– Но я уверен, что это миноносец!

– Хорошо, пусть это миноносец, но что это меняет? Ну, успеют они построить еще пару корабликов. Ну, будет у русских на три миноносца больше, чем сейчас. Погоды это не делает. Войны на море выигрывают не миноносцы, а калибр и броня.

– Но эти маленькие бестии вполне способны подкрасться и ударить в спину стальному монстру.

– Точно так же, как и наши. Кстати, насколько мне известно, скорость сторожевика не превышает двадцати пяти узлов, что вполне достаточно, чтобы гоняться за браконьерами… Вам напомнить, какова скорость у наших миноносцев? К тому же они превышают русский по водоизмещению минимум на сто тонн. Война есть война, и без потерь она не обходится. К тому же, возможно, вы не обратили внимания, но отопление котлов у него нефтяное.

– Конечно, обратил, а значит, они не могут быть обнаружены днем по дымам.

– А как вы считаете, сколько необходимо нефти, чтобы эффективно использовать только один подобный корабль? Здесь, на Дальнем Востоке, у русских нет таких запасов. Эта идея русскими, да и не только ими, муссируется уже не первый год, да только результаты пока неутешительны. Многие строили корабли с нефтяным отоплением, да только потом переводили их на уголь.

– Но…

– Знаете, Конфуций как-то сказал: «Тяжело искать черную кошку в темной комнате, особенно если ее там нет». Лучше и не скажешь. Значит, так. Я вам приказываю: займитесь выполнением ваших прямых обязанностей. «Росичем» займемся после войны.

Какого черта! Куда его привели? Если бандиты, то отчего не обчистили прямо там, на улице? Места он выбирал глухие, так что куда проще было обокрасть ночного путника, а не возиться, волоча его в неизвестном направлении. Вообще это больше походило на какое-то похищение. Схватили, затолкали в рот кляп, на голову мешок, связали и потащили. Нет, не поволокли, не заставили куда-то идти, а понесли на руках, и все время бегом. Они не раз и не два делали повороты – то налево, то направо, – это он чувствовал, но и предположительно не знал, куда его несли: даже если опустить тот момент, что в том районе города он плохо ориентировался, составить представление, в каком направлении его утащили, он не мог.

Господи, да за что же ему это все. Он ведь простой инженер, выпускник электромеханического института, подвизавшийся работать в лаборатории каких-то непонятных меценатов, собирающих вокруг себя специалистов из многих областей и предоставивших возможность заниматься любимым делом. Они взяли на себя не только финансирование исследований, но и выплату жалованья – немаленького, надо заметить! – и предоставление самого разнообразного оборудования – не сразу, окраина империи все же, – но по первой же возможности, и старались с этим не затягивать.

Единственное, что было плохо, – так это их кабальный контракт. Подумать только, ему возбранялось обнародовать результаты своих же исследований. Тогда, в начале пути, это казалось несущественным. Подумаешь, пять лет. Да за такой срок не достичь никаких существенных результатов, а уж в новейшем направлении радио, которым нигде в мире еще никто не занимался, и подавно. Тогда было главным то, что ему предоставляется возможность работать, остальное – мелочи. А поди ж ты, все срослось, и теперь его передатчик вполне исправно работает, и никакому искровому аппарату такие возможности даже не снились. Но едва он заикнулся о том, чтобы обнародовать свои достижения, как ему сунули под нос тот самый контракт. Это что же получается: он не имеет права на свое же открытие? Хорошо, они работали вдвоем, но ведь и его соратнику в этом отказано. Безобразие. Да какое они имеют вообще право!

Только теперь он обратил внимание, что их, оказывается, плотно опекает какая-то служба безопасности. Он, конечно, наблюдал на территории крепких парней, которые занимались охраной. Ну, охраняют – и пусть. Но, как выяснилось, все не так просто. Выехать в город не возбранялось, вот только к чему вам утруждаться, искать извозчика – пожалуйте в пролеточку с кучером, да сколько захотите, столько и пользуйте, кучер в полном вашем распоряжении. Не хотите занимать коляску института – похвально, вот извольте, тогда вам извозчик. Оказывается, в их районе было порядка дюжины извозчиков, да только всем остальным сюда ход был заказан: за этим они же и присматривали со всей строгостью. Поначалу все было вроде понятно: не хотят делиться своим заработком с другими. Но, как выяснилось, они практически и не ездят никуда, а торчат целыми днями на улицах: когда-никогда кто-то соберется в центр, а как поедет – так извозчик все время поблизости, чтобы, значит, куда барин или барыня изволит, пролеточка всегда под рукой, а цены в сравнении с городскими извозчиками – так просто смешные. Но всему есть своя цена, и такой вот предупредительности и дешевизне тоже.

Когда он это понял, то понял и то, что его попросту обкрадывают. Его детище, опытные образцы которого уже были готовы и, насколько он понимал, делались еще, уже где-то используется, а он как получал жалованье, так и продолжает получать. Была премия, за каждый новый комплект ему также выплачивается вознаграждение, но как это все мелко. Где баснословные прибыли, где мировое признание? НИЧЕГО. Решение порвать оковы и вырваться из этой клятой кабалы крепло с каждым днем, пока наконец он не решился. Семья? А что семья? Вот устроится на новом месте и вызовет их, денег у них предостаточно, кое-что скопилось, так что полгодика всяко-разно продержатся, а там – и слава, и безбедное существование, и полная свобода. Билет на первый утренний поезд он купит без проблем, а там – ищи-свищи ветра в поле. Благо Транссибирская магистраль заработала и весь путь до Санкт-Петербурга займет не больше двадцати дней, не то что на пароходе. И откуда взялись эти разбойники? А главное, что им нужно?

Мешок с его головы сорвали, ничуть не церемонясь и не думая об его удобствах. Грубая мешковина сильно оцарапала и обожгла нос, заставив дернуть головой и вскрикнуть… ну как вскрикнуть – эдак нечленораздельно замычать. Столь же бесцеремонно выдернули кляп. Больно! Казалось, зубы вот-вот вырвут с корнями – вполне возможно, во всяком случае: один из зубов зашатался. Может, еще укрепится?

Однако все посторонние мысли о неудобствах и болезненных ощущениях развеялись, как утренняя дымка, когда он все же сосредоточил свой взгляд и смог рассмотреть, что же творится вокруг. Он сидел на стуле перед вполне приличного вида столом, вот только помещение, в котором он находился, больше напоминало камеру в подвале или каземат. Стыло и неуютно. Но не это заставило его встрепенуться, а человек, сидящий напротив. Поговаривали, что начальник охраны раньше был деловым – правда ли это, было неизвестно, во всяком случае ему, – но когда тот начинал смотреть своим внимательным изучающим взглядом, который, казалось, словно бур проникает в самые потаенные уголки, то становилось как-то тоскливо и неуютно.