Гизела молчала, довольствуясь тем, что идет рядом со мной.

— Ты не боишься ночи? — спросил я ее.

— С тобой — нет.

— Когда я был ребенком, — произнес я, — то превратился в скедугенгана.

— А что такое скедугенган?

Слово было саксонским, незнакомым для нее.

— Движущаяся Тень, — пояснил я. — Создание, которое крадется во мраке ночи.

Неподалеку заухала сова, и пальцы Гизелы невольно сжали мою руку.

Мы остановились под деревьями, кроны которых ерошил ветер. Сквозь листья пробивался скудный свет лагерных костров, и я приподнял лицо Гизелы и посмотрел на нее сверху вниз. Она была высокой, но все же на голову ниже меня. Она позволила себя рассматривать, потом закрыла глаза, и я осторожно провел пальцем вниз по ее длинному носу.

— Послушай… — начал было я, но потом замолчал.

— Да, — отозвалась она, как будто знала, что я собирался сказать.

Я заставил себя отвернуться от Гизелы.

— Я не могу сделать Хильду несчастной.

— Она сказала мне, что вернулась бы в Уэссекс с отцом Виллибальдом, но хочет посмотреть, возьмешь ли ты Дунхолм, — ответила моя спутница. — Она говорит, что молится, чтобы тебе это удалось, и что Бог подаст ей знак, будет ли сопутствовать тебе удача.

— Она так сказала?

— Хильда полагает, что это будет одновременно и знаком, говорящим, что она может вернуться в монастырь. Так она сказала мне этой ночью.

Похоже, Гизела говорила правду. Я погладил ее лицо.

— Тогда мы должны подождать, пока Дунхолм не будет взят, — ответил я, хотя собирался сказать совсем другое.

— Мой брат считает, что я должна стать коровой мира, — горько проговорила Гизела.

Корова мира — это женщина, которую отдают замуж в семью соперника в попытке завязать с ним дружбу. И, без сомнения, Гутред хотел выдать сестру за сына Ивара или найти ей супруга в Шотландии.

— Но я не буду коровой мира, — решительно заявила Гизела. — Я бросила палочки с рунами и узнала свою судьбу.

— И что ты узнала?

— У меня будут два сына и дочь.

— Вот и хорошо.

— Это будут твои сыновья, — с вызовом проговорила она, — и твоя дочь!

Мгновение я молчал. Мне внезапно стало очень жарко.

— Так сказали тебе палочки с рунами? — спустя несколько биений сердца ухитрился выговорить я.

— Они никогда не лгут, — ответила Гизела спокойно. — Когда Гутред был взят в плен, палочки сказали мне, что он вернется и что вместе с ним приедет мой будущий муж. Так и вышло.

— Но твой брат хочет, чтобы ты стала коровой мира, — напомнил я.

— Тогда ты должен увезти меня, — сказала Гизела, — так, как делали в старину.

Действительно, существовал древний датский обычай похищать невесту: жениху следовало ворваться в ее поместье и умыкнуть возлюбленную у родных. И сейчас невест время от времени еще похищали, но с обоюдного согласия: обычно предварительно велись переговоры с родителями, у девушки было время собрать свои пожитки, прежде чем явятся всадники.

— Я тебя увезу, — пообещал я, понимая, что завариваю кашу. Как переживет мою измену Хильда? Да и Гутред посчитает, что я его предал.

И все равно я запрокинул лицо Гизелы и поцеловал ее.

Она повисла у меня на шее, и как раз в этот момент раздались крики. Крепко прижимая к себе Гизелу, я внимательно прислушался. Крики доносились со стороны лагеря, и сквозь деревья я видел, как мимо костров люди бегут к дороге.

— Там что-то случилось, — сказал я, схватил девушку за руку, и мы вместе побежали к монастырю, где Клапа и другие стражники уже обнажили мечи.

Я втолкнул Гизелу в дверь и вытащил из ножен Вздох Змея.

Но, к счастью, ничего страшного не случилось. Во всяком случае, для нас. Свет лагерных костров привлек троих чужаков, один из которых был тяжело ранен. Вновь прибывшие принесли новости.

Не прошло и часа, как маленькая церковь монастыря была ярко освещена и все священники и монахи пели хвалы Господу. Послание, которое трое чужаков принесли с Севера, обошло весь наш лагерь, и те, кто только что проснулся, тоже пришли к монастырю, чтобы выслушать новости и убедиться, что это правда.