Горчаков отодвинул груду газет и журналов, протёр стёкла очков и уставился на плёночный экран, где, сменяя друг друга с пятисекундным интервалом, появлялись заголовки на всех языках Земли, потом выключил компьютер. Большей частью — чушь и ерунда, пустые домыслы… Всё полезное извлекут референты, но можно биться об заклад, что ценной информации немного. Наверняка меньше, чем в рапорте Тимохина, хотя и этот документ не радует подробностью: пришёл, увидел, удивился… Сильно, должно быть, удивился!

Усмехнувшись, Горчаков закурил и начал размышлять о том, что сослуживцу по Приамурской дивизии обижаться нечего: конечно, он ему руки выкрутил, зато теперь адмирал Тимохин войдёт в историю. Как Гагарин, как Армстронг и Олдрин! Конечно, там он не один, с ним дюжина кораблей, две тысячи экипажа, однако Тимохин — самый главный. Кому известны капитан «Ланкастера» или, положим, «Памира»? Никому! А Тимохин теперь фигура! Во всех учебниках пропишут: 29 мая 2088 года флотилия под командой адмирала Тимохина встретилась с кораблём… самоназвание пришельцев неизвестно, так что укажем пока «раса игрек». Это уже и слава, и почёт, а всё дальнейшее будет зависеть от выполнения инструкций.

Директивы, принятые на заседании Совбеза и согласованные с секретарём ООН и главами великих держав, были просты: объявить эмбарго на полёты в космос для частных корпораций и афро-азиатских стран, затем собрать информацию, не допуская при этом, чтобы чужаки приблизились к Земле или любой колонии, включая Меркурий и Венеру. Судя по рапорту Тимохина, корабль их размером с астероид, и что в нём есть, о том лишь богу ведомо… Так что пусть висит себе в пространстве при полном нашем дружелюбии. А что касается Земли, то к ней добраться лучше на «Памире». Вежливый гость с хозяином не спорит…

Кроме того, с подачи лорда Майкла приняли решение о Первом и Втором флотах: привести в боевую готовность, как и наземные армии пайщиков, но мест дислокации не менять. Чавес и Хейли не возражали; их корабли, оставаясь на Луне и Марсе, могли ударить с двух направлений, а это давало тактическое преимущество. Джозеф Хейли уже вылетел на Марс, ибо в подобной операции его флот главенствовал; Первый в любом случае не мог отправить все свои эскадры с Лунной базы — это привело бы к дестабилизации обстановки на Земле.

Горчаков выпустил колечко дыма, осмотрел стол, а за ним и весь свой уютный кабинет. На глаза попался «Шпигель», самый свежий номер, где сообщалось об отставке Брэдфорда. Обложка с карикатурой: головастый рогатый пришелец с хищно разинутой пастью целится заглотить шарик Земли. Сверху надпись: «БЛИЗИТСЯ АРМАГЕДДОН!» Похоже, «Шпигель» чужакам не благоволил — зубы в пасти были в три ряда.

Ну, это ещё не известно, решил Горчаков; может, они зубастые и рогатые, но с ангельской душой. Скоро узнаем, когда поступит новый рапорт от Тимохина… Взгляд его переместился на «Огни Москвы»: фото президента у кремлёвских стен и статья на первой полосе под кратким названием «Провидец». Отложив сигарету, он восхищённо покачал головой. Вот тут полная определённость! Провидец — не провидец, а в интуиции не откажешь! И в чувстве момента! То ли сам додумался, то ли умные люди вроде Асадина подсказали, но ведь умников ещё послушать надо и согласиться с их советами… Так или иначе, а кресло останется за президентом. Или на выборах победит, или продлят полномочия…

Об этом и многом другом рассуждал Борис Сергеевич Горчаков, видный политик и член Совбеза, сидя в своём кабинете на двадцать первом этаже здания ООН. Думы его были, в общем-то, суетными, и даже себе самому он не признался бы, что испытывает ужас. Ужас прятался глубоко, таился за мыслями об осенних президентских выборах, о наградах, которые ждут Тимохина (чем тот обязан ему, Горчакову), о прессе, где тему инопланетян, ангелов или дьяволов раскручивали и выжимали до последнего евлара. В какой-то момент он даже вспомнил про астронома Лю, Гюнтера Фосса и Умконто Тлуме, инициаторов переполоха; вспомнил и испытал удивление — тихий, аккуратный Тлуме не появился на двух или трёх последних заседаниях.

Но всё это было лишь зыбкой стеной, скрывавшей страх. Время от времени стена давала трещину, и тогда Горчаков содрогался, осознавая реальность свершившегося.

ОНИ УЖЕ ЗДЕСЬ! Небывалое произошло… Может быть, и правда близится Армагеддон?

«Коперник», исследовательское судно, садился на астродром марсианской станции «Маринер». Красивая картина: фиолетовый небесный свод, ржаво-серые барханы и на их фоне — ослепительный выхлоп двигателя. Но диспетчер Йозеф Калих к этому зрелищу привык и взирал на прибывшую с Юпитера посудину с полным равнодушием. Правда, Кристина, его подружка из службы связи, говорила, что планетологи «Коперника» спускали зонды в Красное Пятно и что-то там нашли — пространственную сингулярность или темпоральную червоточину. Это могло бы вызвать интерес, но только в другое время. До Юпитера лететь и лететь, а тут своя сенсация, поближе — каких-то восемь миллионов километров.

Пламя, бившее из дюз, погасло, и «Коперник», похожий на баллон от термоса, грузно опустился на бетонные плиты. Как раз там, куда его направили, между рудовозом «Нео Полиметалл» и орбитальным челноком. К рудовозу тянулись шланги от цистерн с топливом, но эта посадочная площадка и сами цистерны были далеко от «Коперника», и выхлоп дюз туда не доставал. На всякий случай Калих убедился, что подача топлива не нарушилась, осмотрел пульты с зелёными огоньками, довольно кивнул и произнёс в микрофон: