– Придумай что-нибудь! – схватил его за руку Малышев. – Все, что будет нужно… Любые деньги… Все отдам!

…Капитан Оболенский, или, как его чаще называли боевые товарищи за некоторые специфические навыки и умения, Шаман, заместитель командира офицерской группы отдельной бригады специального назначения ГРУ, был уволен из армии при обстоятельствах, чем-то очень похожих на обстоятельства его увольнения из полиции.

…Во время командировки «на войну», которая стала для него последней, группа попала под огонь собственной артиллерии. Понесли потери. Радист сорвал голос, пытаясь что-то объяснить артиллеристам, но его то ли не слушали, то ли просто не понимали. Командир группы при этом обстреле получил тяжелое ранение – в дальнейшем стал инвалидом, еще двое также были ранены, один – убит. Таких разгромных потерь группа до этого не знала. И вполне естественно, что Максим пошел разбираться к артиллеристам.

«Разборка» эта закончилась дракой. Капитан Оболенский в кровь избил полковника, командира артполка. Ну, и еще пару старших офицеров… Оказалось, что «полкан» отмечал свой день рождения и, будучи уже в состоянии практически невменяемом, дал приказ на огонь из всех стволов. Этакий праздничный салют… По заранее пристрелянным площадям, где как раз и оказалась выходившая из рейда группа спецназа.

Может, все это и не закончилась бы дракой, но глупый полковник попытался взять спецназовца «на голос». И даже пальчиком в грудь ткнул, объясняя ему, что он – никто, и вообще… Внешне спецназовец выглядел совсем не опасным.

Короче, полковник поплатился за свою ошибку. А заодно с ним – его заместитель, начальник штаба и прикативший в гости какой-то тыловой генерал. Полезли, дурачки, заступаться…

Если первую троицу Максиму простили – понимали неправоту офицеров, то генерала прощать никто не собирался. Да и он сам, ничего не стесняясь, добивался справедливости, в своем, конечно, понимании этого слова. Оскорбленный действием на глазах у подчиненных, он жаждал крови. И почти ее получил – военная прокуратура решала вопрос о возбуждении уголовного дела. Однако вмешался отец Максима…

Николай Петрович Оболенский долгое время служил за границей, то в одной, то в другой резидентуре, воспитанием сына практически не занимался, но это не значило, что он его не любил. Вмешательство генерал-лейтенанта Оболенского спасло его сына от следствия, суда и связанных с этим неприятностей, однако из армии пришлось уйти. Максим уехал к деду, в Красногорск, поболтался немного без дела… А потом пошел на службу в милицию, в уголовный розыск. Послужить в полиции ему довелось лишь чуть-чуть…

Оболенский стоял у окна, глядел на ночной город и думал. Несмотря на позднее время, спать не хотелось совершенно. Прозвучало в сегодняшнем разговоре со старым школьным другом что-то, какие-то нотки, нюансы, полутона, которые не смогли оставить его равнодушным.

Однако он прекрасно понимал – Малыш зря надеется на киллера. Не получится у него сработать в чужой стране, в незнакомом городе, где люди другой национальности традиционно привлекают к себе повышенное и далеко не благосклонное внимание.

А кто сможет? И Максим, так же, как когда-то планировал боевые операции, начал расчет сил и средств, необходимых для уничтожения наркодельца в его же родовом, так сказать, гнезде…

Он не был ни патологическим садистом, ни убийцей. Хотя в то же время его трудно было смутить видом крови. Он всегда совершенно точно знал – его жизнь отдана служению Отечеству. Отражению нападений внешнего врага. Но разве Бобошеров не является тем самым внешним врагом, который незваным пришел в его страну, убил близких ему людей? Значит, его уничтожение будет делом благим и правильным.

Приняв решение, Максим отправился спать. Предстоящий день для него обещал быть не самым простым…

Следующая встреча у бывших одноклассников прошла уже в совсем другом месте. В том, что определил Максим.

Первым в полуподвальчик, где обосновалось небольшое кафе, вошел Старостин. Огляделся с брезгливой миной по сторонам, после чего подошел к столику, за которым сидел Оболенский:

– И что все это значит?

– Вам что-то не нравится? – Максим не собирался с ним церемониться.

– Я не понимаю, что за игры… – начал директор департамента безопасности с важной миной. Но Максим его перебил:

– Вам не надо ничего понимать. Виктор заинтересован во встрече больше меня, поэтому проходить она будет в том месте, какое именно я сочту для этого удобным. Если вам что-то не нравится, можете поспорить со своим боссом.

Оболенский заметил, как слегка дернулось лицо Старостина, когда были четко и вслух определены их с Малышевым взаимоотношения.

– Хорошо… – неохотно сдался начальник «безпеки». – Где я смогу разместить своих людей? Тут же совершенно нет места.