Шрифт:
Тимур купил билет на поезд. А скоро на перрон прибыл поезд Томск – Москва.
Тимур сел в него, думая только о Белле. О знаках, которые посылала ему судьба, он уже забыл…
Был вечер. Белла, сидя на лавочке, съела бананы и выпила воду. Вкуса бананов она не почувствовала…
«Как он мог? Как он мог так говорить со мной, с живым человеком? И что я ему плохого сделала? Я же к нему с добром…» – растерянно думала она о сценаристе Африканове.
Вокруг, по бульварам, ходили люди. Смеялись, шутили, обнимались. Но все они, эти москвичи – Белла уже поняла, – были злыми, недобрыми людьми.
Лицемерами. Притворщиками!
А ведь это самое последнее дело – обманывать. Взять того же Гену, который прикинулся ласковым, любящим мужчиной…
«Он, сценарист Африканов, не имеет никакого права обманывать стольких зрителей! Он не имеет права сочинять свои сценарии, насквозь лживые. Бог дал Африканову талант, а души – не дал… Да, он придумывает красивые истории, но сам-то при этом человек циничный и злой! Это несправедливо, несправедливо, несправедливо…»
Девушка смахнула со щеки слезинку.
«Интересно, если негодяю объяснить, что он негодяй, он поверит в это? Поймет, что поступает плохо? Может, Африканову никто и никогда не говорил, что надо быть искренним? А если он сиротой рос, без матери?! А если у него друзей никогда не было? Тогда я должна от лица всех зрителей сказать ему все это прямо в лицо. Что он не имеет права обманывать людей! Кто, если не я?..»
…Оставив налитую стопку на столе, Африкан вышел из дома.
Махнул рукой – и сразу же перед ним остановилась «Волга». За рулем – мужик лет шестидесяти. Африкан отрицательно покачал головой – нет, мол, с тобой не поеду…
– Козел, чего руками машешь! – зло крикнул водитель и рванул с места. Ишь, лихачит еще…
«Волга» плюс бомбила определенного возраста за рулем – убойное сочетание. Водила обдерет как липку и всю дорогу будет либо молчать, исходя флюидами ненависти ко всем и вся, либо травить пассажира самодовольной болтовней.
Они, наверное, вампиры, все эти престарелые любители «Волг»…
Африкан снова махнул рукой – на этот раз затормозил «мерс», не новый, но в очень приличном состоянии.
– До Коломенской за сколько довезете?
– Семьсот.
– Четыреста! – помрачнел Африкан.
– Четыреста пятьдесят, – ответил безапелляционно водила. Эта цена, судя по тону, которым была произнесена, являлась последней и окончательной.
Но за комфорт тоже надо платить… Дождаться разбитых «Жигулей» с каким-нибудь Магомедом за рулем и за двести – двести пятьдесят доехать до пункта назначения или с комфортом прокатиться на иномарке, пусть и в два раза дороже?
– Ладно, согласен! – буркнул Африкан, открывая дверцу машины.
…Через час он уже вышел на одной из тихих улочек, что находилась неподалеку от парка.
Вот эта улица, вот этот дом.
Но Африкан направился не к «этому» дому, а совсем к другому, что находился ровно напротив.
Подойдя к одному из подъездов, он набрал код, пешком поднялся на пятый этаж, остановился между этажами у окна, достал из внутреннего кармана своей жилетки небольшой бинокль и приник к окулярам.
Вечерело, и в окнах соседнего дома уже зажегся свет. Африкан нашел нужные окна, навел резкость… И сразу увидел ее. Ее лицо в обрамлении темно-русых, мягких локонов. Это было словно удар под дых…
Она сидела на диване, приложив к уху телефонную трубку, и губы ее беззвучно шевелились. О чем она говорила и, главное, – с кем? К сожалению, Африкан не умел читать по губам!
– Будь ты проклята… – прошептал Африкан, обращаясь к этому лицу. И повторил, словно заклинание: – Будь ты проклята! Будь ты проклята во веки вечные!
А она говорила и говорила, и губы ее – тоже мягкие, безмятежно округлые – шевелились, завораживая и околдовывая… Она – это Лара.
Лара – о, сколь извивисто, изящно, полно ассоциаций и аллюзий это имя… Аллюзий и иллюзий. Лара. Роскошно! Это вам не Белла, не Анжела, не Снежана, не, упаси господи, Сюзанна какая-нибудь. Просто и со вкусом. Со вкусом карамельки, перекатывающейся во рту, беззвучно скользящей по нёбу и звонко отскакивающей от зубов – Лара. Будь ты проклята, Лара.
«Уж больно официально она треплется, с такой-то надутой физиономией, – сделал вывод Африкан, наблюдая за Ларой, разговаривающей по телефону. – Не с Борисом. Значит, Борис дома?» Африкан перевел бинокль на соседние окна, потом перескочил назад… «Ага, нет его дома, твоего Бориса! – злорадно подумал Африкан. – По бабам он, поди, шляется. Так тебе и надо, Лара».