От такой перспективы несчастный громко икнул и сделался белее мела.

– Шаман! – Джин посмотрел на часы. – Нам «язык» нужен.

– Может, тех, кто у въезда, обработаем? – предложил Габбро.

– Нет, этих просто убивать надо, – не согласился Джин. – Там внутри есть люди, которые лучше знают обстановку.

Чеченцы умышленно говорили на русском, надеясь, что Кларк не выдержит и скорректирует их действия. Но он делал вид, будто случайно оказался втянутым в историю со спецназом.

Перепачканный грязью Бебури метался по дну гигантской воронки, не понимая, что он здесь хочет увидеть. Но и выбираться наверх грузин боялся страшно. Скрестив руки, словно футболисты в «стенке», по краю стояла вся верхушка разведки, контрразведки и прокуратуры, министры и замы, просто клерки, репортеры самых разных средств массовой информации и даже представители консульств.

Приехали они сюда на рассвете. Взору предстала ужасная картина. Куски монолитного бетона с торчащими прутьями арматуры валялись в радиусе нескольких сот метров. Все было залито кровью, завалено разорванными на части овцами, некоторые из которых висели даже на деревьях. Взрыв прогремел, когда вся отара была в кошаре. Местами попадались до неузнаваемости обгоревшие фрагменты человеческих тел, части оружия. Эксперты сразу взялись за дело, начали брать пробы грунта и воздуха, замерять радиоактивный фон. С полсотни солдат в масках ходили по полю с огромными мешками и складывали в них все, что имело отношение к произошедшей трагедии.

– Бебури, хватит там ползать, – неожиданно с раздражением в голосе сказал генерал Пилевия. – Вы мешаете работать специалистам.

Бебури с трудом вскарабкался по склону.

– И какова была, по-вашему, цель этого удара? – услышал он вопрос американской журналистки, адресованный одному из его коллег.

– Вы же знаете, какая у русских техника, – стал бодро отвечать майор. – По всей видимости, они сфотографировали кошары со спутника, а потом приняли их за секретный объект.

– Но тогда откуда здесь столько бетона? И я видел искореженные автоматы… – вступил в разговор испанский репортер.

– Все очень просто, – вмешался Парсадани Мачабели. Щуплый, с бегающими глазками грузин из Аджарии отвечал за все, что касалось информации. – Русские подстраховались, и здесь был подорван контейнер с разным мусором военного назначения. Мы были информированы, что подобная провокация произойдет в ближайшее время.

– И что, даже эти куски бетона туда напихали? – изумился журналист.

– Нет, кошары располагались на фундаменте для локатора, который стоял в этом месте до конца восьмидесятых годов. При развале Союза русские демонтировали его и вывезли, а предприимчивые чабаны построили на нем кошары.

– Ничего глупее я не слышал, – раздался позади чей-то голос.

Бебури обернулся. Молодой журналист грузинской газеты Лаша Ходжава, известный своей неприязнью к северному соседу, иронично улыбался. – Да сказали бы, что склады здесь были. Это же не ядерный объект. Сам факт наглости, с которой русские нанесли удар по территории суверенного государства, уже впечатляет. Чего изворачиваться? У них вон и атомное, и бактериологическое оружие есть, так ведь мы не стреляем по ним. Какое они имеют право так поступать?

Послышался гул еще одного вертолета.

– Президент, – пронеслось по толпе.

Однако, когда двигатель полностью остановился, из открывшихся дверей вышел премьер-министр.

– Так уж и заставишь Мико сюда лететь, – послышались смешки. – Он небось как узнал, так сразу в бункер нырнул. Теперь там галстуки ест.

– Майор Гагуа, подойдите ко мне.

У Бебури мгновенно застыла кровь в жилах. Это был заместитель руководителя департамента контрразведки МВД Грузии Тадиа Размадзе. За глаза его называли Палачом. Чем заканчивают попавшие к нему в немилость люди, лучше не думать. Для него не существовало законов. Не было секретом, что этот человек в своем распоряжении имел несколько специальных помещений для проведения допросов с пристрастием, оборудованных такими штучками, что могли заставить заговорить и овцу.

Бебури на трясущихся ногах подошел к бригадному генералу и вытянулся в струнку.

– Сколько было здесь взрывчатых веществ и каких? – Размадзе склонил голову набок в ожидании ответа.

Бебури знал, врать этому человеку бессмысленно, все равно проверит, и стал перечислять.

– Так ведь это почти вагон! – воскликнул Тадиа. – Зачем вам столько?

– Мы планировали не останавливать процесс. Кроме того, Арджевани собирался прямо отсюда отправлять в Чечню и Дагестан диверсионные группы, обеспеченные всем необходимым.

– Вы больные люди, – оглянувшись по сторонам, продолжил Тадиа, – вас даже лечить бесполезно. Ты сам-то веришь, что русские нанесли удар?

– Все, что угодно, могло быть, от замыкания до ошибки курсанта, который собирал взрывное устройство... – пожал плечами Бебури.

– Бебури, вы идиот! Какие занятия ночью? По крайней мере, вчера на это время ничего не планировалось. Я уже все проверил, – прошипел Тадиа. – Зато здесь испарилось полмиллиарда долларов! Вас даже можно не судить. Я даю вам слово, что простой и легкой смертью вы не умрете.