Возражать против этого было трудно. Ник заметил, что это тот самый случай, как и с лунной базой на Тихой Гавани. Никакой видимой угрозы. Место в высшей степени безопасное.

Так же думала и Аликс. Ей нравилась Хатч, но все-таки она считала капитана чуть-чуть скрытной. И чересчур осторожной. Это была вовсе не та производящая впечатление личность, какую ожидаешь увидеть на мостике сверхскоростного космического корабля. Хатч не ошиблась в отношении ангелов, но сейчас дело наверняка обстояло совсем иначе. Тишина…

Предстоящее мероприятие обсуждали несколько часов. Вопрос состоял не в том, отправятся ли они туда, а скорее кто это будет. Джордж и Хатч — для полной гарантии, что ничего не случится? Джордж, Ник и Тор, поскольку при наличии опасности лучше, если навстречу ей выйдут мужчины? Аликс предлагала себя и Хатч — женщины проворнее и сообразительнее.

Мужчины рассмеялись, приняв ее слова за шутку.

В конце концов, когда стало ясно, что отправиться на поверхность планеты хочется всем, Хатч уступила, и они всей компанией направились к шаттлу и начали спешно активировать защитные костюмы. Включив поле Фликингера, Аликс наслаждалась ощущением нарастания энергии вокруг. Волна, теплая и прозрачная, обнимала ее, как мягкая одежда.

Пока все ждали, когда давление воздуха вне шаттла упадет до нуля, Хатч установила правила «посещения». Никто не отходит в сторону без напарника. Ничего не трогать руками, сначала притрагиваться к предметам специальной тростью. Помнить о гравитации. Она будет низкой, но свалившийся с горы убьется.

— И, пожалуйста, запомните, — добавила она, — там все имеет огромную ценность. Постарайтесь ничего не трогать и, ради бога, ничего не разбить.

Ник вздохнул и пожелал всем счастливого Рождества.

Хатч обратила к нему пронзительный «полицейский» взгляд.

— Я знаю, как все это звучит, Ник. Но я действительно больше никого не хочу потерять. — На панели управления вспыхнули зеленые огни. — Хорошо, Билл, — сказала она ИИ. — Запускай нас по собственному усмотрению.

Шаттл развернулся, люк открылся, и исследователи скользнули в темноту.

Пока Хатч двигалась по одиночной орбите, Аликс разглядывала проплывавшую мимо грубую, неровную поверхность. Она не была темной, как думала Аликс. Скорее наоборот, там царил своего рода «затхлый» полумрак, точно в церкви перед закатом солнца, когда свет поступает только сквозь витражи. Зловещий и влекущий, таинственный и безмолвный… и Аликс задумалась о том, как передать его суть в освещении сцены и в хореографии.

— Не получится, — бросил Ник, и она поняла, что, должно быть, думала вслух. — Для этого понадобится голографическая камера.

Да причем тут камера! Человек всегда помнит , что сидит в голографической камере, а следовательно знает, что он в безопасности и тепле и что происходящее вокруг — всего-навсего изображение. А у Аликс цель была совсем иная. Зрители должны забыть , где они. Их нужно заставить поверить в то, что это настоящие камни и скалы. И шарики-близнецы, и спектральное облако между ними, и кольца — эти великолепные кольца — тоже должны стать реальностью . Аликс еще никогда не видела столько света на небосклоне, света, который не «просачивался» вниз, не озарял безмолвный пейзаж. Он лишь отбрасывал тени, но это были тени Бога. Это мог понять только тот, кто был здесь, действительно был и обозревал их в процессе полета.

Нет. Моделирование и имитация не годились для ее затеи. Аликс бросила быстрый взгляд на Тора. Тот улыбнулся. Он понимал, в чем проблема. В экспрессии. Нужно было ухватить здесь суть — и заставить жить на сцене для зрителя, и именно так, как это может лишь театральная труппа.

Она заметила среди утесов струйку дыма, как будто кто-то развел там костер, и показала Нику.

— Оптический обман? — поинтересовалась она.

— Возможно. А может, вулканическая активность. Не исключено, что старушка Вертикальная с точки зрения геологии все еще жива.

Аликс откинулась на спинку кресла, будто закутываясь в мягкие вибрации двигателей, а сама рисовала в воображении танцоров, выступающих под Близнецами. И начала складывать музыкальную партитуру.

Хатч объявила, что начинается спуск. Аликс вновь выглянула за борт, поискала глазами дом — овал с внутренним двором и куполом, — но увидела только истерзанный ландшафт и свет, как в канун дня всех святых. Тем временем шаттл снижался. Кресло начало «выпадать» из-под Аликс, ремни безопасности стянули плечи и ноги, удерживая ее на месте. Затем она услышала, как Джордж сказал: « Вот оно », — но ей все еще ничего не было видно; должно быть, нужно было подняться и выглянуть сквозь ветровое стекло. (Почему его называют «ветровым», ведь шаттл движется в вакууме?)

За иллюминатором появился сплошной массив камня — угловатый, пустынный, неуклонно поднимающийся. Он был достаточно близко, так что Аликс могла бы, высунув руку из иллюминатора, потрогать. Она даже хотела попросить Хатч быть осмотрительнее, но понимала, как это воспримут, поэтому предпочла промолчать, но не смогла сдержать улыбки, когда Джордж все-таки произнес эти роковые слова.

— Осторожно. Мы идем слишком близко.

Хатч ровным спокойным голосом уверила его, что все в порядке. Джордж умолк, цепенея, и отвернулся, уставившись на скалу. Затем демонстративно «утонул» в своем кресле — съежившись, прикрывая рукой голову.